Русалка
Шрифт:
– Мне кажется, пора будить нашу красавицу, - голос вернувшегося человека заставил вынырнуть из транса. – Посмотрим, как быстро она согласится подписать контракт и стать моей рабыней.
Что же вчера было?!
Глава 60
Ко мне приблизились две крупные сотканные из воды фигуры, и я зажмурилась и зажала в ладони разорванное место на веревке, стараясь его скрыть. Расслабиться, надо расслабиться, будто я без сознания, надо тянуть время.
Меня резко посадили и сорвали с головы мешок. Яркий свет ударил по глазам даже через закрытые веки, заставляя зажмуриться от слишком большого контраста.
– Она пришла в себя, - рыкнул голос справа.
Я поджала губы, но притворяться не было смысла, меня уже раскрыли. Опустила голову, чтобы яркий свет не бил в глаза, и смогла их приоткрыть. Глаза адаптировались небыстро, но все же через некоторое время я смогла оценить обстановку.
Пустыня, едва ли не полдень – ярко светит солнце. Жара. Подо мной какой-то потертый пыльный ковер, голову от жара едва прикрывает тент из обычной ткани, совсем не такой светонепроницаемой, как закрывала мне раньше голову. Рядом возвышается здоровенный детина с не по-человечески оливковой кожей. Он ухмыляется, и теперь, вблизи, я вижу, его торчащие клыки даже крупнее моих, они немного выступают вперед из ряда зубов, но не торчат из-за губ, как у чистокровных орков, если рот закрыт.
Второй такой же стоит справа, скрестив руки на груди, он одет сверху в одну безрукавку, и видны его бугрящиеся мышцы, покрытые какими-то мелкими узорами из круглых, треугольных и квадратных спиралей и каких-то орнаментов. На поясах у обоих висят здоровенные палаши.
– Пришла в себя, красавица? – с улыбкой доброго дедушки тянет старик-купец, один из партнеров Рохеиса.
Он сидит на груде шелковых подушек на отдельном чистом ковре, постеленном сверху нашего, один слуга держит над его головой дополнительный зонтик от солнца, а двое других обмахивают сделанными из перьев опахалами.
«Не знаешь, что говорить – помалкивай», - частенько приговаривала мне Анна Павловна, мой дипломный руководитель. В хорошей ситуации еще улыбнуться можно, это обезоруживает. Сейчас улыбаться меня совсем не тянуло, но я решила подождать и посмотреть, что же он скажет.
Старик бросил взгляд в сторону и кивнул, от чего один из слуг, уже четвертый, аккуратно присел между нами и положил на ковер какую-то бумагу, перо и чернильницу. Что это такое я спрашивать не стала, все так же молчала и ожидала пояснений.
– Что ж, подписывай, - предложил со вздохом старик.
– Простите, я не умею писать, - улыбнулась ему вежливо.
– Умеешь, я же видел, - хмыкнул он. Да, забыла, я же делала заметки на встрече.
– Я умею только рисовать. Вы не знали? Я же дикарка с Жемчужных островов, не владею халифатским, имперский только учу. Выучила пока только буквы «Альк» и «Бельк», могу их нарисовать.
Он рассмеялся по-доброму, будто Дедушка Мороз, а у меня от этого голоса мурашки по спине побежали и плавник чуть не дернулся – едва сдержалась.
– Да мне все равно, на каком языке ты подпишешь, хоть крестик поставь, хоть кружок нарисуй, главное – что это будет твоя подпись. Это же магический контракт.
– И что же в нем написано? – осведомилась из любопытства. – Простите, сама-то я прочесть не могу, не грамотна.
– Что ты берешь у меня в долг двадцать тысяч золотых и обязуешься их вернуть, а если не сможешь, то обязана отработать, став моей рабыней. Число, подпись.
– Отработать в доме удовольствий? – выгнула я бровь. – И с какой же зарплатой?
Он рассмеялся, будто хорошей шутке, хотя сама я понимала, что с чувством юмора у меня не густо, особенно сегодня.
– О, уверяю, твое тело меня не интересует и то, что ты не окажешься в доме удовольствий, прописано отдельным пунктом. Поверь, к тебе как к женщине у меня нет никакого интереса, стар я для этого уже. Так что соглашайся и закончим с этим, я домой хочу, мне вредно столько времени находиться на солнце.
Как мило.
– И какова же будет оплата моего рабского труда?
– Ты будешь получать тысячу золотых в год.
Двадцать тысяч золотых по тысяче в год - двадцать лет рабства. Отличная перспективка наклевывается!
– Очень щедрая зарплата для секретаря, - заметила я.
Он рассмеялся. Кажется, я тут самый крутой стендапер.
– Что ты, девочка. Мне не нужен секретарь. Мне нужен маг.
«Знает», - пролетело в голове. Что ж, этого следовало ожидать, вопрос в том, как много он знает.
– А вы... – я запнулась, пытаясь подобрать синоним к слову «боитесь», это был явно не тот человек, про которого следовало так говорить, - а вы уверены, что можете заставить мага делать, что захотите?
Он развел руки, будто пытаясь охватить ими всю бескрайнюю пустыню:
– Ты ведь маг воды. А здесь нет никакой воды. Благодаря моим замечательным воспитанникам, - он кивнул на полуорков, - мы за полдня ушли от города и побережья на расстояние трех дневных переходов. Здесь поблизости нет никаких оазисов, никаких источников, ничего. Здесь ты – простой человек, обычная женщина, да еще и немощная. Тебе некуда бежать, у тебя нет выбора. Соглашайся.
– А если я сперва соглашусь, а потом, оказавшись поблизости от воды, попытаюсь вас убить? – спросила из интереса.
Он рассмеялся.
– Ты же издалека, я знаю. Когда на человека одевается магический ошейник, он уже не может перечить приказам своего хозяина. Все, что я прикажу – ты сделаешь. И есть несколько главных приказов, которые отдаются каждому рабу: не вредить хозяину и его семье, если они не вредят хозяину и нет такого приказа. Не вредить себе и не пытаться совершить самоубийство. Дальнейшее – зависит от контракта. Поверь, у тебя будут хорошие условия.
Состроила на лице скучающее выражение: