С Е М Я
Шрифт:
Младший недоверчиво заглянул в самодовольное лицо дружка.
– Спорим? На твою долю!.. – скривил рот старший.
Худолицый опустил голову и разжав ладошку посмотрел на монету, шагая рядом.
– Не-е... – поднял он глаза вверх.
Луиза долго смотрела через стекло машины, не решаясь выйти. Метрах в ста, близко от воды виднелась спина парня. Он возился в корпусе лодки, лежащей на боку прямо на песке. Чем-то стучал, потом разгибался и опять стучал. Из-за ветра, было почти ничего не слышно. Прибойная волна шумела заодно с ветром, оставляя на песке белую пену.
Андре пытался поднять шверт. Лебёдка не помогла. Тогда он пытался увесистым молотом посадить его обратно в колодец. Шверт безнадёжно заклинил. Он лихорадочно топтался у лодки, то забираясь внутрь, то опять выскакивая. Длинные кудрявые волосы намокли от пота, несмотря на ветер. Он взял длинную стальную трубу, и, с каким-то рвением, снова полез в лодку.
– Андре... – показалось ему сквозь шум волны.
Замер, поднял голову к прибою. Волна с шумом откатилась обратно.
– Андре... – послышалось громче, сзади.
«Нет, не послышалось...» – Подумал он и резко обернулся.
Она стояла всего в нескольких шагах. Белые брюки и белая куртка с погончиками, и широкими открытыми бортами. Укороченные, вздёрнутые в складках рукава. Пальцы переминали сумочку, прижатую спереди к ногам. Волосы окручены сверху, открывая длинную шею. От вчерашней Луизы ничего не осталось.
– Здравствуй... – неопределённо сказала она, шевеля губами.
Глаза изучающе-жгучие, застыли на неподвижном лице. Он только шевельнул языком, открыв сухой рот. Ещё ночью он поклялся выкинуть её из головы, теша себя мыслью, что больше всё равно её не увидит.
– Твоя?.. – кивнула она на лодку, смущённо улыбаясь.
– Моя... – глотнул он слюну.
Она шагнула вперёд, как бы разглядывая, что он там делает.
– Заклинил шверт? – сочувственно спросила снова.
– Заклинил... – опустил он трубу в лодку.
– Это соль... Придётся снимать... – понимающе сказала негромко, вскинув на него блуждающий взгляд.
– Придётся... – опустил он голову, шевеля грязными пальцами.
– Андре...
Он устало присел на борт, уронив взгляд на песок. Она закусила губу, покачиваясь.
– Ты извини... Вчера...
– Да... – покачал он согласно головой, не подымая глаз.
Она морщась подняла голову, окинув шумящий берег глазами, затем склонила чуть набок.
– Идём в машину поговорим... Или поехали на яхту... – сморщила она нос.
Он вскочил с места, размашисто отряхивая руки.
– Я уволен!..
Она сжалась от его голоса, расстроено заводила мимо него глазами, готовая всхлипнуть в любую секунду.
– Да ничего ты не уволен... – едва сдерживаясь, смотрела мимо него в воду.
У него заходили скулы, заморгали глаза от её возгласа. Сглотнул с трудом.
– Ну извини... А?.. – вдруг положила она ему ладонь на плечо, сморщив лоб.
Глаза её повлажнели, как прибрежный песок от волны. Он покосился на её ладонь, неопределённо поёжился.
– Можно выйти в море... А хочешь, поставь парус!.. – чуть просветлело её лицо.
Андре хотел вымыть руки, но не мог двинуться с места, ощущая её ладонь на плече. От этого ощущения его пробил озноб. Он покрутил пальцами вместо ответа и дёрнул щекой. Луиза сразу убрала руку и он тут же зашагал к воде, не зная как ему теперь быть. Она сразу шагнула следом, утопая каблучками в песке. Остановилась сзади не отрывая от него глаз.
– Только один стаксель... Ладно? – виновато улыбнулась она, будто он уже стоял на палубе яхты.
Он улыбнулся вяло.
– Боишься грот? – спросил примирительно и оглянулся, оттирая руки песком.
Она сразу подступила ближе.
– Два года назад, мы ходили на Корсику! – оживлённее начала она, - папа поставил паруса бабочкой, мы шли в фордевинд!.. Она неслась, как бешеная!.. Он сказал, - давали больше двадцати узлов!.. Я вылезла на бак... ничего не видно! Паруса закрыли пол горизонта! Вода шуршит!.. – захлёбываясь рассказывала она, - а обратно шли под мотором!.. Мама ругалась... А ты... С гротом ходишь? – умерив пыл, кивнула на ботик.
– С гротом! – улыбнулся он отвернувшись.
– А если...
– Беру рифы!.. – отрезал он.
– А... Да... – потрясла она головой.
Он поднялся, встряхивая руки, повернулся к ней лицом и мимолётом заглянув в глаза, шагнул мимо неё. Она неожиданно ухватила его за руку, вытаскивая туфли из песка, поспешила пристроившись рядом.
– Андре... Мама, конечно, не станет извиняться, ты знаешь, но она просила передать, что погорячилась... Знаешь!? – не дождавшись ответа заторопилась она притворно весело, - а меня «воспитывали» почти всю ночь...
– Да ну?.. – криво усмехнулся он.
– Да! – хмыкнула она, - и отец тебя отстаивал...
– Спасибо...
Дошли до лодки. Остановились.
– Сейчас поедем? – завела она глаза.
– Я же на работе!.. – смотрел он мимо.
– Ну перестань!.. – дёрнула она за руку, обиженно отвернувшись.
– Не узнаю Вас... – шмыгнул он носом.
– Ну ты!.. Хоть можешь ... Называть меня на «ты», ну!.. – уже не в шутку обиделась она.
– Попробую, - мягче ответил он.
– Сам? – протянула она ключи.
– Давай... – неуклюже взял он из ладони.
Как тень, скользнула к машине, тихо села. Андре уже привычно, одним махом забросил тело в машину и сразу завёл мотор. Отвернувшись, она улыбнулась, пустив слезу. Выехали на дорогу, он быстро разогнал машину. Зашумел ветер. Затрепал волосы.
– Не гони, а!.. Голова раскалывается... – тёрла она пальцами лоб, нагнув голову.
– Значит, море отменяется! – заключил он вслух.
– Ну и пусть...
Свернули к причалу, колёса зашуршали по песку. Подкатив, он поставил машину на прежнее место. Сидел за рулём, не спеша выходить.