Чтение онлайн

После ужина Марк сказал:

– Нам нужно поговорить о делах, поэтому мы удалимся в кабинет. Ты не будешь скучать одна, Марни?

Я обещала, что не буду, припудрила нос и принялась помогать миссис Ленард убирать со стола. Проходя мимо кабинета, я слышала их приглушенные голоса: уэстермановский басок перекрывал голос Марка.

Пока я вытирала тарелки, миссис Ленард говорила.

– Первая жена мистера Ротлэнда была очень хорошей, милой женщиной, но она никогда не помогала мне, как вы, а это несколько меняет отношения, правда? Она была как то сама по себе, понимаете? Говоришь с ней, а она думает о чем-то другом. Мистер Ротлэнд даже над ней посмеивался. Теперь его таким не часто увидишь. Они все время смеялись. Утром прихожу готовить завтрак и слышу, как они смеются. Так замечательно… Но к середине дня она вся в работе. Книги на столе в кабинете грудами чуть не до потолка. То уедет дня на три-четыре, а он в конце недели обычно к ней присоединялся. Они раскапывали какие-то курганы. Удивительно, чем люди интересуются.

Я убрала рюмки. Интересно, какого рода отношений Марк ждал от меня? Мы с ним тоже иногда смеялись, и конечно, нас объединяли повседневные заботы, жизнь общим домом. Но настоящей дружбы между нами все же не было, а могло бы. Он часто делал шаг навстречу, но тут же отступал.

– Ягненок удался? – спросила миссис Ленард.

– Изумительно.

– Я сказала мистеру Роджерсу: «Сегодня нам нужно только самое лучшее. Это важно, потому что мы принимаем важную персону».

– Вы имеете в виду мистера Уэстермана?

– Ну конечно. Начальник полиции все-таки.

– Начальник… мистер Уэстерман начальник полиции? Здесь… в Хартфордшире?

– Да. По-моему, в прошлом году он ушел в отставку. Я не уверена, но думаю, что да. Но кто служил в полиции, тот всегда остается полицейским.

Она все говорила, я по-прежнему вытирала ножи и вилки. Марк с Уэстерманом сидели в кабинете.

У меня появилось ощущение, будто голову сковало железным обручем. Я вытерла всю посуду, взглянула на часы и поняла, что они сидят в кабинете уже пятьдесят минут. Можно, конечно, войти и спросить, не хотят ли они кофе, но при мне они перестанут говорить и дождутся, когда я уйду. А если не уйду, если не пойму намеков, то просто отложат разговор.

Потому что если Марк решил меня предать, ничто его не остановит.

Если встать в коридоре, наверняка можно подслушать часть разговора. Но миссис Ленард выйдет из кухни и меня заметит.

– Пойду взгляну на Фьюри, – сказала я. – Что-то он сегодня нервничал.

– Только наденьте пальто, дорогая. На улице сыро.

Я все смогу услышать у окна, если приложу ухо к стеклу.

Говорил Марк. Я с трудом верила своим ушам. Несмотря ни на что, мне все же казалось, что я ослышалась. Трудно поверить, что собственный муж тебя предает.

– Когда мы поженились, я представления не имел. Но все равно я убежден в одном – что эти ограбления она совершала в состоянии психического расстройства, временной недееспособности. Теперь это прошло. Вы сами могли убедиться.

– Она, конечно, очень привлекательная молодая женщина, но…

– Вот почему я пригласил вас к нам – чтобы вы сами могли на неё посмотреть. Со времени свадьбы она очень изменилась; уверен, со временем, если ей не придется столкнуться с обвинениями, она станет нормальным человеком – даже более нормальным, чем сегодня.

– Были какие-то…

– Подождите немного, позвольте мне закончить. Полиция, вероятно, разыскивает мою жену под тремя разными фамилиями. Наверняка имеются постановления об её аресте. У полиции, однако, нет ни малейшей ниточки, чтобы связать разыскиваемую женщину с Марни. Поэтому, если она явится в полицию и все расскажет, это будет добровольным чистосердечным признанием. Я убежден, если она не явится сама, полиция никогда её не найдет. Во-вторых, я готов добровольно выплатить все деньги, которые она похитила. И в-третьих, она уже лечится у психиатра. А если ей будет предписано, пройдет любой дополнительный курс лечения, который полиция или суд сочтут нужным назначить.

Стало тихо, и я присела, когда чья-то тень упала на шторы.

– Но совершенно ясно одно – любое публичное обвинение или суд будут иметь катастрофические последствия. Я всеми силами стремлюсь избежать суда, но не это главное. Прежде всего нужно думать о ней, а её душевное равновесие ещё слишком нестойко. Если она будет вести такую жизнь, как сейчас, я убежден, она станет и останется совершенно нормальной, абсолютно честной женщиной. Но если её обвинения и отправят в тюрьму, то сделают из неё законченную преступницу.

Кровь стучала у меня в висках, словно рядом шел скорый поезд. Я подумала, что Марк в собственных интересах несколько искажает суть дела и по крайней мере два раза уже солгал.

Заговорил Уэстерман:

– Нет, спасибо, не нужно, воды, если можно… Должен сказать, Марк, это действительно сложная проблема.

– Простите, что вас утруждаю. Я мог бы обратиться к хорошему адвокату по уголовным делам. Но я знаю вас с детских лет, а тут такой случай… Никто лучше вас не знает, каким может быть официальная реакция.

– Тут мы сойдемся, Марк.

– Но не в остальном?

– Я этого не говорю. Но пока я ещё не уяснил для себя все факты. Мне многое нужно узнать о твоей жене, прежде чем высказать свое мнение.

– Что, например?

– Видишь ли… Ты хочешь, чтобы я высказал официальную точку зрения, верно? Приди ты ко мне в кабинет в прошлом году, пока ещё я не ушел на пенсию, я сразу задал бы тебе кое-какие вопросы.

– Задайте их сейчас.

– За пятнадцать лет моей службы начальником полиции, я часто сталкивался с проблемами, когда человеческое отношение расходилось с официальным. Чтобы работать в полиции, нужно быть очень честным и порядочным человеком, но при этом неизбежно утрачивается способность сочувствовать чужому несчастью. Полицейский знает, что существует три основных типа воров. К первому, самому многочисленному, относятся очень глупые и беспечные люди. Они действуют непредумышленно, необдуманно и часто без серьезных мотивов. В наших тюрьмах полно несчастных мужчин и женщин, которых приходится изолировать ради защиты собственности и здравого смысла. Это люди, которые не могут держать при себе свои руки, несчастные клептоманы, у которых эта дурная наклонность получила развитие.

Второй тип – это люди, которые украли – или чаще растратили – деньги раза или два раза в жизни. Они попали на такую работу, где через их руки проходят деньги, или где можно легко подделать бухгалтерские документы. Всего раз или два они не устояли перед ужасным соблазном и сбежали с деньгами, которые получили в банке. Их действия не так бессмысленны или непредумышленны, как у воров первого типа, но часто они импульсивны, совершаются под влиянием момента или по крайней мере не планируются и не готовятся по-настоящему заранее.