Чтение онлайн

– Папа прилетел, поняла?
– крикнула она реке, когда дорожка, достигнув середины моста, заструилась под уклон.

Над лесом, над их невидимым пока домом, в вечернем небе заворочалась грозовая туча. Громыхнуло раз, Другой.

– Будет, будет теплый дождь, теплый дождь, - запела девочка.

Алена представила, как взберется на плечи отца - так делала маленькой, - а он примется шумно дышать ей в живот, щекотать усами. Она будет визжать от удовольствия, еще крепче обнимая его голову, а в глазах у мамы, наконец, растает лед ожидания и они станут теплыми-теплыми. Будто лужи, которые останутся после грозы и по которым они обязательно пойдут после ужина побродить втроем...

Гроза началась раньше, чем предполагала Алена.

Не успела она еще спрыгнуть со скоростной дорожки на среднюю, как вокруг потемнело, сыпанул крупный, частый дождь. Климатологи, очевидно, что-то напутали: туча дышала зло и порывисто, дождь обжигал холодом. Алена мгновенно промокла.

"Это чепуха, - подумала девочка, подбегая к дому.
– Главное - вернулся папа. Теперь не надо будет крутить по вечерам его видеописьма. С Арктура и Проциона, и еще с какого-то Зуба Дракона... Он дома. Вернулся!"

Окна гостиной на первом этаже их дома были, как всегда, распахнуты. Алена еще издали услышала чужой голос, узнала его и обрадовалась вдвойне: папа вместе с дядей Сеней прилетел.

"Сейчас напугаю, - засмеялась она, ныряя в густые заросли черемухи и пробираясь к ближайшему окну.
– Рычание бронеящера с Проциона под аккомпанемент раскатов земного грома - блеск!"

Девочка потянулась к окну, услышала голос матери и... замерла от страха.

Мама... Что с ней?

– Сеня, милый, я не пойму.
– Мама говорила с трудом, как бы превозмогая острую боль.
– Я ничегошеньки не пойму. Повтори. Скажи еще раз. Они ведь живы? Живы?

– Да, Мария, я уже говорил... Вне всяких сомнений. Но... Этот поток жесткого излучения был для них полнейшей неожиданностью. Хочешь спастись прыгай в подпространство. Но вся беда в том, что у них нет энергии для обратного прыжка.

– Где же они теперь, где?

– Не знаю, Мария.

Страшные слова не все сложились в сознании девочки. Она поняла одно отца дома нет, он не прилетел. Холодные потоки дождя мгновенно смыли всю радость, тело у Алены закоченело.

– ...Нет, Мария. Выйти на связь они тоже не могут. По той же причине у них нет энергии. Теперь все зависит от случая. Если они вынырнули из подпространства где-то рядом, то дойдут к Земле на ионной тяге. Но если их бросило вдоль Радиуса доступности...

– Это много, Сеня?

– Семь тысяч световых лет.

"Не будет!
– замерло сердчишко Алены.
– Папы не будет... Тысячи лет... Даже вестей не будет!"

Она то ли вскрикнула, то ли застонала.

Не помня себя, не видя ничего вокруг, бросилась бежать.

Напролом. Безоглядно.

Колючие ветки шиповника схватили девочку на опушке - она рванулась. Обдираясь в кровь, высвободилась. Бежала уже из последних сил - все дальше, все глубже в лес. Задыхалась от рыданий, от черного ужаса, который гнался за ней буквально по пятам: "Не будет! Тысячи лет не будет..."

В глухом овраге Алена упала. Силы и мысли покинули ее. В распахнутых глазах девочки отражались равнодушные звезды, успевшие объявиться в прояснившемся небе.

...Дома Илью ожидало письмо от сестры и три разноцветные карточки-опросники.

"Узнаю Светлану, - подумал он, открывая узенький конверт.
– Узнаю, но не понимаю. Почему деловая и сильная женщина отдает предпочтение клочку бумаги, а не живому общению? Всего-то дел - набери индекс на браслете связи и говори, сколько хочешь..."

Письмо было обычным: несколько фраз о Вадиках - большом и малом, краткий отчет об успехах Светланы в генетическом моделировании, а вот и традиционные нравоучения. Ну что ж, все это уже было. Впрочем, нет. Вот здесь сказано нечто новое. Любя, конечно, пишет, но как непримиримо и обидно:

"Может, ты и знаешь, но на всякий случай сообщаю: Иштван Кишш, с которым ты учился в медицинском, вчера назначен главным врачом на Пальмиру. Это прекрасная планета курортного типа. Только-только сдали в эксплуатацию. У Иштвана теперь море работы. Не обижайся, Илюша, но мне обидно за тебя. Обидно, что ты бросил конкретное и нужное дело ради сомнительных занятий добротворством.

Я не отрицаю Службу Солнца. Но для тебя, зрелого специалиста, это запоздалая романтика...

Потом уж очень эфемерна ваша главная заповедь - счастье должно стать неизбежностью. Мы и так счастливы - общественно счастливы. Но я, например, ни за что и никому на свете не отдам свою неудовлетворенность ученого, слезы неудач и даже... вспышки ревности..."

– Чудак-человек!
– воскликнул Илья, откидываясь в кресле.
– Да кто тебе мешает - страдай, ревнуй на здоровье! Эх, сестричка, сестричка!..

Его одолевало возмущение.

Чтобы отвлечься, Илья взял карточки опросов общественного мнения. Так, институт Семьи интересует мое отношение к полигамии. Думаю, дело стоящее, на любителя... Дальше. Служба Сервиса просит поделиться своими соображениями о работе Центров обслуживания. Отвратительная система привязывает тебя к земле крепче фундамента. И это во времена модулей и дубликаторов вещества... Что еще? Опять двадцать пять плюс Светлана. Голубая карточка института социальной психологии, а на ней "голубой" вопрос: "Назовите основные моральные категории, определяющие сущность современного человека".

"Это пожалуйста", - улыбнулся Илья и размашисто начертал поперек карточки: "Стремление к всеобщему счастью!"

Подумал немного, хмурясь и поглядывая на письмо сестры. Затем начал писать прямо на карточке:

"Согласен с тобой, Светлана.

Сделать всех людей одинаково счастливыми - это, конечно, прекрасная, но несбыточная мечта, не более. Невозможная мечта, да и ненужная. Счастье не хлеб, его на равные кусочки не разделишь.

Но!

Но делать людей счастливее можно и нужно. Необходимо!