Чтение онлайн

Анатоль сделал резкий выпад, но Илья легко ушел от удара. Он отступил в сторону от "Голиафа" и еще раз отступил, и еще, чтобы отрезать Жданову путь в кабину. Хватит, навоевался.

– Ты разрушил бесценное, - Илья не выбирал выражений, не щадил названного брата.
– Ты низок сейчас. Отвратителен.

– Прочь с дороги!
– вновь взревел Анатоль, продолжая наступать на Илью и неумело молотя перед собой кулаками.
– Отрицаю вас всех. Всех! Прочь от меня! Вето! Не прикасайся ко мне...

Илья улыбнулся.

Улыбка Садовника будто обожгла Анатоля - он отпрянул.

– Нет уж, - тихо сказал Ефремов.
– Нет у тебя права вето. Вон оно, погляди, как горит... Догорает твое вето.

Только теперь Илья понял, что косматый шар голубого огня, воспаривший над котлованом, и есть зенит полусферы защитного поля, что именно там сходятся невообразимо прочные сети, сотканные из отрицательной гравитации. В ночном небе ходило марево, изображения предметов искривлялись - поле нарушило кривизну пространства.

– Что это?
– испуганно прошептал Анатоль.

– Защита от дурака, - жестко сказал Илья, вызывая дежурного оператора совета Мира.
– Пожалеем Европу, - пробормотал он, опускаясь на искореженный ствол какого-то дерева, и меланхолично добавил: - Поле можно снять...

Липкая мгновенная усталость опутала Илью.

Он на миг прикрыл глаза, а когда открыл их, то увидел рядом со своим еще один гравилет и двух незнакомцев в голубой форме служителей совета Морали.

Один из них был совершенно седой. В его ладном теле угадывалась недюжинная сила, а серые глаза смотрели строго и холодно. Спутник седого был молод - под пятьдесят, не больше, - подвижен и, по-видимому, нетерпелив.

– У вас кровь на лице, - сказал седой Илье, однако взгляд его был обращен к Анатолю.

Тот побледнел, отступил на полшага.

Илья поспешно вскочил.

– Чепуха, - быстро сказал он, стараясь поймать взгляд старшего служителя.
– Ударился... при посадке. Не рассчитал.

– Анатоль Жданов?
– полуутвердительно спросил седой.
– Мы сожалеем, однако долг обязывает нас ограничить свободу ваших действий. Они опасны для общества.

– Пройдемте с нами, - добавил младший служитель.
– Приведете себя в порядок, отдохнете...

– Именем Солнца!
– остановил их Илья, поднимая правую руку. Он шагнул вперед, левой рукой как бы загораживая Анатоля.
– Он брат мой! И я буду с ним до тех пор, пока жизнь Анатоля не образуется. Повторяю: отныне я разделяю судьбу его и ответственность за все его действия... Оставьте нас. Он будет со мной!

Отрешенный, совершенно безучастный взгляд Анатоля заставлял Илью торопиться: пора было позаботиться о брате. Пока он вновь не окружил себя стеной безнадежности, не замкнулся в себе - на этот раз, скорей всего, безвозвратно.

– Оставьте же нас!
– повторил Илья.

Кукушка отозвалась неожиданно и, как показалось, недовольно, но куковала долго - на двоих хватит. Илья даже подумал: не искусственная ли эта птаха, но тут же опроверг свои домыслы - откуда тут взяться игрушке?

Он вспомнил свою практику на Волыни. Еще в качестве хирурга, в травматологическом центре "Свитязь", где реабилитировали больных с особо тяжелыми случаями повреждений позвоночника.

В первые же дни его поразило необычное обилие кукушек, которые, казалось, целой капеллой обосновались в больничном лесопарке. Он не преминул поделиться своим недоумением с Мареком Соляжем, голубоглазым и крайне меланхоличным главврачом Центра. Марек улыбнулся, прикрыл глаза и доверительно сообщил ему, что в окрестностях их лечебного заведения живут максимум две-три кукушки. Остальные - детские игрушки, электроника, которую хитроумный поляк считал мощным положительным психотерапевтическим средством. "Я и сам люблю их слушать", - задумчиво заметил в конце разговора Соляж.

Илья, помнится, попробовал блеснуть эрудицией, начал говорить о рассказе О'Генри, в котором художник нарисовал и прикрепил к ветке желтый листок, потому что смертельно больная девочка загадала: сорвет ветер с дерева последний листок, и я умру.

"Любопытно, - ответил Марек.
– Но, во-первых, у нас не умирают, а во-вторых, я, к сожалению, не читал О'Генри. У наших кукушек четкая программа - ворожить больным много лет. Не меньше ста".

Илья отогнал воспоминания, прислушался к шуму деревьев, разыскивая в нем голос лесной вещуньи.

– Кукушка, кукушка, - произнес он известные с детства слова.
– Сколько лет мне жить?

Она ответила.

Илья досчитал до двенадцати и смущенно улыбнулся - голос вещуньи вдруг исчез. Затем кукушка отозвалась снова, только уже в другой стороне и сердце - смешное сердце, не верящее ни в бога, ни в черта, - защемило от этой паузы. Как ее понимать? Продолжили ему счет или нет?"

– Не верьте лукавой птице!

Он не заметил появления Ирины и в который раз подивился ее бесшумной, по-звериному осторожной и одновременно стремительной походке. В одной руке девушка держала упаковку натурального мяса, в другой, будто пучок стрел, торчали деревянные шампуры.

– Сегодня фирменное блюдо Язычницы, - весело заявила Ирина.
– Вы, Садовник, поступаете в мое распоряжение. Я назначаю вас хранителем очага. Короче, идите за хворостом.

– С радостью, - согласился Илья.
– А где ребята?

– Давыдов повез сюжеты "Славян" на объемное моделирование. Семь сюжетов. Эмма и Гай... собирают цветы. Анатоль что-то высекает. На скале, возле Ворчуна.

– Что именно?
– поинтересовался Илья.

Ирина беспечно махнула рукой. Шампуры полетели в разные стороны.

– Ну, вот.

Пока она собирала их, Илья отобрал, чтоб нести, упаковку с мясом. Розовые прямоугольные кусочки ничем не отличались от синтетических.

– Давненько я не пробовал деликатесов древности, - Илья сделал хищное лицо, наклонился над мясом, как бы охраняя свою добычу.

Ирина рассмеялась.

– Он не признается, - пояснила она, продолжая прерванный разговор. Рубит себе камень, а меня и близко не подпускает. Все руки пооббивал инструмент-то еще дедовский.

"Надо бы при случае посмотреть, - подумал Илья.
– Одно понятно: кризис, к счастью, миновал. Все еще может быть - и маета, и самобичевание, но того, звериного, слепого, уже не будет. Никогда!"