Сахарный немец
Шрифт:
Из этой барской зевоты родилась наука, скука ума, камень над гробом незрячей души: плавает в этой науке человеческий разум, как слепой котенок в ведре...
Придет в свой час строгий хозяин, начнет разметать духовную пустошь, увидит ведерко, и вот тогда-то котенок и полетит на луну!..
* * *
Не может Зайчик понять, что он: спит или не спит, видится это, иль видит он сам и не может не видеть того, что стоит перед глазами:
– Хочешь, молодой хозяин, погадаю, а хочешь, на гитаре сыграю...
Стоит перед ним цыганка под густой елкой, тонок стан у этой цыганки, как тонок он у рябины, тянущей Зайчику зрелую гроздь...
Одета цыганка в цветистую юбку и кофту, и в юбке и кофте, в цветах и разводах по яркому ситцу, как будто сразу две пышут зари: заря перед ночью, когда вечер погас и золотую голову уронил на колени, когда вдруг под синим покровом будто вырастет мак и тут же завянет, и только от лепестков по земле прольется слабый тайник - полусвет... и рядом тут же в другой полосе или сборке горит и пылает другая заря,- заря, когда ночь - цыганка сама еще не ушла, но у ней уже подогну-лись колени и с плеч ее катятся звезды за полупрозрачный шелк на груди и она хмурит на них черную бровь, гадая по ним о судьбе, на земле еще бродят, скрываясь перед утром, пугливые тени, обращаясь в тени кустов и деревьев, а по лесу идет невидимка - предутренний свет!
Кажется Зайчику, что и рябинная ветка похожа на тонкую загорелую руку, а ягодная красная кисть, зажатая в руку - на колоду причудливых, раскрытых веером карт, по которым гадают цыганки судьбу...
Смотрит Зайчик на привиденье, не успевшее скрыться пред утром, не страшно нисколько ему, что еще не обернулось оно в прозрачную тень от рябины, и потому тихо сказал!
– Садись, погадай...
Ворожея под елью прошла полукругом, на бесшумном ходу сливая в складках две затаенных зари, откинувши черную косу с синею лентой за спину, и под косой в розовой мочке колыхнулся на миг золотой амулет,- монета из дальней страны, куда укатил от Аксиньи Петр Еремеич.
Зайчик увидал за спиной у цыганки гитару, под гитарой солдатский соломенный мат и потому не удержался и, улыбаясь, спросил:
– Гадалка, откуда мат у тебя?..
– Оставили дезики... На нем хорошо полежать, когда заночуешь в лесу... Ты что же это, молодой хозяин, лежишь на боку?..
Цыганка смотрит на Зайчика нежно, как мать, и Зайчик чувствует холод под боком, на лице колкую изморозь и дрожь от зазимка.
– Возьми,- говорит, наклонившись, цыганка ему, - постели...
Зайчик взял соломенный мат, подостлал его под себя и почувствовал сразу такое тепло, как будто лежит он в отцовской избе на лежанке, которую Пелагушка топила, мешая в ней сковород-ней, когда он гулять выходил...
– Цыганка-гадалка, садись, погадай...
Цыганка кивнула ему головой, мелькнул под черной косой амулет, зазвенели на шее цветные стекляшки-монисты, и запела гитара, повиснув на сохлом суку...
Какая чудесная песня вьется в игольных ветках, будто старая ель каждой иголкой запела, вспом-нив далекое, потонувшее теперь за облаками, забытое время, когда деревья, травы и камни, как люди, говорили и пели, и мир был полон цветистых звуков, шопотов, вздохов, шорохов и затаенных смешков, в которых былинка больше тайну его понимала, чем теперь человек...
Цыганка села на корточки рядом, с юбочных зорь побежал холодок, а из черных иссиня глаз покатилась звезда за звездой, как только в раннюю осень бывает...
Цыганка сунула загорелую руку за кофту и достала гадальные карты, она стасовала их, положила наверх червонную даму, а подниз короля и веером их разложила по мху...
Смотрит Зайчик на карты, каждый король даму из такой же масти под ручку ведет, каждая дама держит в руках белый платочек, и каждый король саблей чертит по земле, как петух перед курицей серебряным бравым крылом.
Смотрит Зайчик, что короли все эти похожи лицом, как две капли, на нас, солдат из двенадца-той роты, только вместо фуражек- какие-то с длинными перьями шляпы, на ногах чулки и баретки с бантами и самых разных цветов, и с плечь до земли упадают плащи из такого сукна, в цветную полоску, в зеленый горошек, в котором разве ходят одни барчуки...
Дивуется Зайчик на эту картину, а цыганка тоже глядит и смеется...
– Понимаешь?..- спрашивает цыганка.
– Нет, цыганка-гадалка,- говорит Зайчик,- не понимаю пока... Это что же мне выходит: на балу, что ли, танцевать?..
– А на гитаре ты умеешь играть?- спрашивает цыганка...
– Нет,- отвечает Зайчик,- умел когда-то, когда к отцу Никанору ходил часто в гости, а тепер позабыл, как и в руки берут...
– Напрасно, молодой хозяин,- отвечает цыганка,- девицы очень любят гитару, играют они с нашим братом хитрые штуки...
– Ты это, цыганка, при Клашу со мной?..- спрашивает ее Зайчик...
– Нет,- цыганка отвечает,- с Клашей сыграл ты сам хитрую штуку...
– Не великая хитрость: любить!
– Любовь, как стрела, молодой хозяин... как стрела: пота и жив человек, покуль она в сердце торчит - вынешь: смерть!
У Зайчика прыгнуло сердце, как белка на сук, и он схватился за грудь, а цыганка взяла его руку и от груди отвела:
– Ты не видишь здесь тайного смысла, протри лучше глаза, погляди хорошенько.
– Я вижу, что короли и дамы танцуют...
– Ты, молодой хозяин, смотришь на масть,- цыганка ему говорит и водит по картам рукою,- ты смотришь на масть, а надо на крап больше глядеть...
Зайчик протер глаза рукавом, приподнялся на локоть, приложил другую руку к глазам и смотрит, сощуривши глаз...
– Не щурься,- учит цыганка,- гляди, как кот на сметану...
– Гляжу,- тихо Зайчик ей отвечает...
– Видишь,- спрашивает цыганка,- по крапу льется вода, и все короли в воде тонут...
– Вижу,- говорит Зайчик...
– Видишь,- спрашивает цыганка,- одну руку дамы держат у сердца, а в другой белым платочком глаза утирают...
– Вижу,- говорит Зайчик...
– Ну, вот,- улыбается цыганка,- значит, ты видишь сейчас свое счастье...
– Ты, цыганка-гадалка,- говорит Зайчик обиженно,- мне плохо гадаешь: все время тебя отгадывать надо...