Чтение онлайн

Наступает конец зимы. Холодно, идут дожди. Франция превратилась в политическую трибуну в преддверии выборов. Мне наплевать на политику, а ему — нет.

— В такое время дела идут плохо. Мне предстоит важная поездка. Недели на две, может, больше. И потом надо съездить в Европу. Мы не можем видеться какое-то время…

— Куда ты едешь?

— В аэропорт. Я уезжаю через час.

— Я сейчас к тебе приеду.

— Нет-нет, ты не успеешь. Я дам знать о себе…

Все кончено, это как удар кинжала в спину. Его молчание длится до сих пор.

В этом жалком состоянии меня застала приятельница, бывшая проститутка из Марселя с ужасающе трезвым рассудком.

— Ты что, буржую поверила? Ты, бедняжка, хотела с ним счастье свое найти? Ну да, буржуи, они, конечно, привлекают. Они поиграют с нами, а потом все равно бросают. Нечего и думать попасть в их мир. Велика честь…

Я это знаю, я всегда это знала, но все же я мечтала, и я так верила в эту мечту, что проводила целые вечера у телефона, ожидая звонка. Ведь я даже не удостоилась права на нормальное расставание, на сцену прощания. Значит, моя история любви не была единственной для него. Только я могла это вообразить.

Я была для него лишь легким развлечением, а потому не заслуживала никаких объяснений; целый год надежды выброшен на помойку. Это помойка для меня, и в ней еще есть место.

Давай, Мод, берись за свои досье, проглоти слезы и думай только о работе. В Марселе немало девушек, нуждающихся в защите, они зовут тебя на помощь, их преследуют.

У моего патрона сегодня странный вид:

— Эти девушки, которые сюда приходят без предварительной записи… Вы распыляетесь, я хотел бы, чтобы вы работали более собранно.

Краткая беседа в Совете коллегии адвокатов. Мой собеседник старается избежать слишком прямого разговора:

— Вы играете в какой-то мере роль камикадзе, моя дорогая коллега. Не кажется ли вам, что вы чересчур усердствуете, защищая проституток? Есть же предел. Вас всегда могут вызвать в Совет коллегии, может быть, даже предъявить обвинение…

— Меня что, опять обвиняют в сутенерстве?

— Ну, не будем употреблять такие выражения, но вы рискуете.

— Можно защищать убийц детей или террористов, почему же нельзя защищать проституток?

Они меня достанут, и даже, наверное, очень скоро, но пока еще я могу работать. Кажется, я могу сделать кое-что для некоего месье Франки, мужа подруги моей приятельницы. Его переведут в Париж, ему предъявлено серьезное обвинение, но он не виновен. Это ловко подтасованное дело, и он оказался крайним. Девять лет из двадцати, к которым его приговорили, он провел в марсельской тюрьме. Меня просят добиться для него условного освобождения или хотя бы разрешения на кратковременные отпуска. Меня уверяют, что этот человек очень изменился за годы заключения, что он учился, и весьма успешно, и сейчас, в свои сорок пять, он хотел бы начать новую жизнь.

У меня есть разрешение на посещение. Решетки, проверки, тюремщики, звон ключей, один замок, другой замок — все это на меня действует угнетающе. В этом старинном аббатстве, превращенном в тюрьму, есть комната для свиданий, очень похожая на исповедальню. Я жду. Входит подтянутый мужчина с симпатичным лицом авантюриста; широкие плечи, уверенная походка, он похож на Бельмондо, но немного старше. Даже за решеткой я чувствую его сокрушительное обаяние.

— Здравствуйте.

— Как дела, мэтр?

— Подруга вашей жены попросила меня вести ваше дело.

— А-а. Мне известен порядок условного освобождения. Я отсюда не выйду, пока не отсижу две трети срока. А я оттрубил только половину.

У него улыбка фаталиста. Странный человек. Он хорошо себя чувствует в тюрьме, и это при такой перспективе! А поскольку он фаталист, он не верит в успех моей защиты.

— Адвокаты, я их много перевидал, все одинаковы.

Говоря, он растягивает слова, что свойственно южанам, в голубых глазах — ирония: Но что со мной? Любовь с первого взгляда? Я решаюсь:

— Я не просто адвокат, и не случайно у нас общая подруга… Я была проституткой, я хочу, чтобы вы это знали…

Он не удивился.

— Меня это устраивает. Если бы вы пришли сюда читать нравоучения, я бы не согласился на вашу кандидатуру. Все эти теории и болтовня… За девять лет я сыт ими по горло.

— Так начнем биться за условное освобождение и разрешение иногда покидать тюрьму? Будем мотивировать это вашими успешными занятиями и семейным положением.

Он действительно женат. Там, на воле, его уже девять лет ожидает женщина, бывшая проститутка вроде меня. Она должна бы навещать его и поддерживать, но после того, как его перевели в Париж, он остался один. Она не может приехать. Мне вручили судьбу этого человека, и я сразу увлеклась его делом. Я буду драться за него точно так же, как сражалась за себя. Я говорю ему:

— Чтобы стать адвокатом, я сделала невозможное.

— Надо думать! Но вы не все знаете. Меня втянули в эту историю. Темное дело…

— Вот именно. Надо действовать, нельзя допускать ошибок, нужно преодолеть все барьеры, которые могут поставить перед вами, и возобновить борьбу.

— Лично я согласен. Я по натуре боец, но, чтобы драться, необходимо поле битвы, я бы не сдался так просто, если хотя бы приоткрыли дверь, чтобы я вышел на поле сражения.

— Мы постараемся открыть эту дверь. Я вернусь еще вас повидать…

— Если вы заняты, не беспокойтесь из-за меня, я могу обойтись без посещений.

— Дело в принципе, я обещала, и потом… я сама этого хочу.

Он смотрит на меня очень внимательно, и взгляд его голубых глаз — точно удар. Наступает тишина. Только звук шагов охранников за дверями. Я сглатываю слюну, прежде чем сказать самым пошлым образом:

— Вы мне нравитесь.

Мне нравится его улыбка, она неожиданно молодит этого авантюриста, отделенного от меня решеткой.

— Согласен. Если вы сумеете что-нибудь сделать — прекрасно.