Чтение онлайн

Банковские услуги (карты, счета, переводы): 3.2 млн.

Медиаплатформы (порталы, видео, стриминг): 6.8 млн.

Игровая экосистема «Aethel»: 2.9 млн.

Букмекерские услуги: 1.1 млн. (из них 92% — клиенты, пришедшие из игр или медиа).

Я с удовлетворением выдохнул. Цифры говорили сами за себя. Проект не просто работал — он процветал, создавая стабильный, огромный и, что главное, абсолютно легитимный финансовый поток.

— Отлично. Впечатляет, — признал я. — Теперь следующий вопрос. Насколько целесообразно сейчас увеличение вычислительных мощностей? Мобилизация дополнительных высокопроизводительных искинов и кластеров. Какие конкретные перспективы мы можем достичь с их привлечением? Дай расчёты.

«Анализирую, — Тёма ответил практически мгновенно, как если бы ждал этого вопроса. — Целесообразность высокая, порог необходимого расширения будет преодолён в течение 45-60 дней при текущих темпах роста. Вот детальный прогноз.»

В интерфейсе появилась новая схема с прогнозными графиками и колонками цифр.

1. Текущие ограничения и риски:

При загрузке выше 85% начинается деградация скорости генерации персонализированного контента на 7%, что ведёт к падению удержания пользователей (прогнозируемые потери: до 50 тыс. уникальных клиентов в месяц).

Искусственный интеллект, отвечающий за биржевые операции банка и управление ликвидностью в играх, работает на пределе своих аналитических возможностей. Мы не можем масштабировать сложные финансовые инструменты без риска ошибок.

Разработка следующей фазы — полноценного внедрения NFT-экономики и децентрализованных автономных организаций (DAO) внутри нашей экосистемы — требует мощности, в 3.2 раза превышающей текущую.

2. Предлагаемое расширение:

Цель: Увеличить вычислительную мощность на 300%.

Средства: Приобретение и развёртывание 4 новых высокопроизводительных кластеров: 1 для анализа рынков и высокочастотного трейдинга, 1 для генерации сверхсложного контента (кино, музыка), 1 для кибербезопасности и пентеста чужих систем, 1 для социальной инженерии и управления публичным мнением.

Срок развёртывания: 70 дней.

3. Прогнозируемые результаты после масштабирования (горизонт 6 месяцев):

Прирост уникальных клиентов: +86%

Собственный капитал банка: +66%

Оборот экосистемы: +114%

Генерация уникального контента: +421%

Я долго молчал, впитывая цифры и прогнозы.

— И всё же я пока не готов, — наконец сказал я. — Вернёмся к масштабированию после завершения боевых действий в Мире Фатх.

Вернувшаяся с прогулки с подружками дочь ворвалась в дом, как ураган. Увидев меня, она застыла на секунду, а потом с радостным визгом запрыгнула на диван. Она чмокнула меня в щёку, обняла за шею и прижалась головой к плечу.

— Папа! Я очень соскучилась! Почему так долго тебя не было?

Её голос был таким искренним и обиженным, что сердце сжалось.

— Извини, доченька, — сказал я, целуя её в макушку. — Очень замотался на работе. Очень много работы. Зарабатывал денежки на вкусняшки для тебя с мамой. А как у тебя дела?

Дальше последовал такой бурный поток новостей, что я едва успевал улавливать. История о новом ученике в классе — мальчике Максиме («какой смешный!» — тут же оговорка: «и конечно же, он дурак!» — кто бы сомневался). Рассказ о «зомби», которых они видели на прогулке — так она называла местных опустившихся алкашей. Она долго и заразительно смеялась, описывая их шатающуюся походку и бормотание.

Потом был восторженный рассказ о кролике подружки Марины («Он такой миленький, ручной и совсем-совсем маленький!»). И неизменная жалоба: очень много задают домашней работы, и завтра в школу идти совсем не хочется.

— Знаешь, — вздохнул я, — мне и маме тоже не очень хочется ходить на работу. Но без этого мы не сможем покупать вкусняшки и будем очень грустные.

Она задумалась на секунду, её брови съехались к переносице, а потом она решительно кивнула.

— Грустными быть нельзя!

На этом глубоком философском заключении её позвала с кухни Эльза. После небольшого перекуса они ушли делать домашнее задание, а я остался лежать на диване. По телевизору шло какое-то тревел-шоу — весёлый ведущий нырял с аквалангом где-то у коралловых рифов. Я смотрел на яркие картинки, но не видел их. Я слушал доносившиеся из комнаты смешки и споры по поводу задач и вариантов их решения.

Ночью, уже после того как мы с Эльзой окончательно «помирились» — в тишине, под одним одеялом, когда слова были уже не нужны, — она положила голову мне на грудь и спросила тихо, почти шёпотом:

— Как долго ты теперь с нами? Надолго?

Я замер. Лгать сейчас было бы подло. Обманывать в такой момент — преступно.

— Пару дней, может, чуть больше, — выдохнул я, глядя в потолок. — Потом мне нужно будет вернуться. Контракт мой не закончен.

Она молчала, но я чувствовал, как напряглось её тело.

— Я постараюсь быть аккуратнее, — добавил я, гладя её по спине. — Чтобы больше не попадать в… транспортные аварии.

Она лишь глубже прижалась ко мне, и её молчание было красноречивее любых слёз и упрёков. Я обнял её крепче, закрыл глаза, стараясь запомнить каждое ощущение — тепло её кожи, биение её сердца, запах её волос. Пару дней, чтобы побыть Артёмом, мужем и отцом.

Утром я проснулся не от будильника, не от голоса Тёмы, а от густого, ароматного запаха, который просочился в спальню — запах жареного бекона и свежего кофе. Нет, конечно, это могло быть и галлюцинацией, наваждением после долгого отрыва от нормальной жизни. Но я поднялся с постели, оделся и вышел на кухню.