Чтение онлайн

Рейдеры 31, 32, 34: Лёгкие повреждения, одна потерянная лазерная турель на 32. Скорость и манёвренность близки к номиналу.

Вердикт: Группа из 5 крейсеров и 3 рейдеров условно готова к дальнейшим боевым действиям.»

Условно готовы. Это был наш максимум. И на этом максимуме нам приказали снова в бой.

Примерно через час поступил новый приказ, ознаменовавший завершающий этап сражения. Основные силы Зудо были сломлены, но их флагман — колоссальный дредноут — всё ещё держался, отстреливаясь из уцелевших орудий, как раненый зверь. Задача: подавить его зенитные артустановки и батареи ближнего боя, чтобы расчистить путь для финального удара. Для этого должны были быть задействованы истребители и штурмовики с авианосца, который прикрывала моя ЧВК. А после «зачистки» — высадка штурмовых групп с большого десантного корабля. Моя же задача была прежней, но теперь в сто раз опаснее: прикрывать эти два уязвимых гиганта, пока они делают свою работу. Мне пришлось оставить повреждённые корабли и выдвинуться вперёд, встав живым щитом между авианосцем и дредноутом Зудо.

Поначалу всё шло по плану. Мы вышли на дистанцию, позволявшую истребителям стартовать. Зрелище было завораживающим: из недр авианосца, словно рой разгневанных ос, высыпали десятки, сотни мелких, стремительных силуэтов. Они устремились к гигантскому дредноуту, облепляя его, как мошки, выискивая и поражая зенитные турели ракетами и лазерными очередями. Казалось, им должно было хватить топлива на заход и возвращение.

И тут Тёма, нарушив моё наблюдение, выдал неожиданную рекомендацию:

«Артём, исходя из расчётов траекторий и возможностей уцелевших батарей главного калибра дредноута противника, они с 78% вероятностью могут дотянуться до нашей текущей позиции в течение следующих 5-7 минут. Рекомендую облачиться в пустотный скафандр.»

Предложение как-то неправильное — на своём мостике, вроде как в безопасности. Но я уже научился доверять холодной логике искина. Не задавая вопросов, я поднялся с кресла и за минуту облачился в скафандр. Только защёлкнулся шлем, как раздался предупреждающий, абсолютно спокойный голос Тёмы:

«Артём. Держись.»

Удар был не просто сотрясающим. Казалось, сама вселенная сжалась и ударила мой корабль кулаком в самое нутро. Свет погас, сменившись алым полумраком аварийного освещения. Всепоглощающий рёв рвущегося металла и лопающихся энергоконтуров. Я подлетел, ударился о потолок и снова рухнул на что-то твёрдое. В ушах стоял оглушительный звон.

Голос Тёмы пробивался сквозь него, обрывочный, но чёткий:

«…критическое попадание в центр корпуса… щиты не сработали… реакторы аварийно заглушены… потеряно 40% массы… в том числе секции с двигательными и генерирующими установками… жизнеобеспечение на аварийных батареях… гравитация отключена…»

Я плыл в темноте, в облаке какой-то пыли, чувствуя, как через корпус передаётся предсмертная дрожь корабля. Мой флагман, моя крепость и дом… его не стало. Вот так, на ровном месте, из-за одного удачного (или отчаянного) залпа чужого дредноута.

«Артём. Я уже выслал служебно-разъездной челнок к твоим координатам. Теперь твоим флагманом будет крейсер с бортовым номером 21.»

Попытался встать в невесомости, оттолкнувшись от стены. Освещение было от аварийных фонарей, часть переборок в конце коридора была сорвана, и там зияла чёрная пустота, усеянная звёздами и мерцающими обломками. Я был практически в открытом космосе.

И тут, точно в расчётное время, к этому обрывающемуся коридору подплыл челнок. Его входной люк был распахнут, внутри горел тусклый свет. Он подлетел впритык, практически в стык с рваным краем обшивки.

Я оттолкнулся и поплыл к этому спасительному прямоугольнику света. В последний момент, уже запрыгивая в люк, я бросил взгляд в сторону БДК. И увидел, как из его многочисленных шлюзов, словно семена из стручка, вырвались десятки маленьких, стремительных огоньков. Десантные модули. Штурмовые капсулы. Они неслись, как метеоры, к громадному, израненному, но всё ещё опасному дредноуту Зудо.

Захлопнув за собой люк и почувствовав, как нарастает давление, я мысленно пожелал тем ребятам удачи. Наша часть работы была сделана. Ценой моего флагмана.

Челнок с мягким стуком коснулся посадочных магнитов взлётной палубы нового флагмана — крейсера 21. Я покинул его и, не теряя времени, отправился в командную рубку. Тёма выводил прямо в моём интерфейсе стрелки-указатели, прокладывая кратчайший путь. Через несколько минут, разоблачившись, я уже сидел в командирском кресле.

Новый приказ не заставил себя ждать, прилетев по зашифрованному каналу.

«Капитан Артём, ЧВК «Звёздный Утиль». Ваше соединение выполнило поставленную задачу. Вернитесь на исходную позицию и ожидайте дальнейших указаний.»

Кратко и по делу. Значит, на передовой пока затишье, раз нас отводят в тыл.

— Тёма, организуй буксировку обломков «01». Что сможем утащить — утащим. Это же наш утиль, в конце концов.

«Принято. Выделяю для буксировки крейсеры 23 и 24. Они имеют наименьшие повреждения среди способных выполнить такую задачу. Запускаю протокол захвата.»

На внешних экранах я увидел, как два моих крейсера аккуратно развернулись и приблизились к плавающему облаку обломков, среди которых угадывались очертания носовой части и кормы моего бывшего флагмана. От крейсеров 23 и 24 выстрелили толстые композитные тросы с магнитными захватами на концах. Они ухватили самые большие обломки, зафиксировались. Медленно, стараясь не развалить хрупкую конструкцию окончательно, крейсеры начали тянуть. Картина была одновременно печальной и практичной. Мы не бросали своё. Даже мёртвое.

Вернувшись на прежнюю, уже знакомую позицию позади десантника и авианосца, которые теперь выглядели потрёпанными, но целыми, я наконец позволил себе расслабиться. Нет, не расслабиться — рухнуть. На меня навалилась усталость, а за ней — леденящее осознание. Осознание того, что я снова прошёл по лезвию бритвы. Что мог навсегда остаться там, в том разорванном коридоре.

Очень, до дрожи в пальцах, захотелось треснуть стакан водки. Один. Чтобы сбить этот накативший ужас, заглушить тремор внутри. Но ситуация не позволяла. Всё-таки формально я всё ещё находился в зоне боевых действий, командуя соединением кораблей.