Чтение онлайн

Начо посмотрел туда, и в его глазах зажглись уже не патриотические, а чисто коммерческие огоньки. Он мгновенно оценил масштаб груды металла.

— Понимаю, Артём. Это же чистый доход! Никакой закупки, никакой логистики мусора — свой корабль на своём же предприятии. Отличное решение!

Я представил, как в его голове уже крутятся графики смен, загрузка плавильных печей и списки покупателей на вторичный металл. Но мне самому не сиделось. Ответ от куратора не поступал, и это бездействие начинало напрягать. Нужно было чем-то занять руки и голову, пока бюрократическая машина Министерства Войны рассматривает мой рапорт.

— Знаешь, Начо, я вот сейчас подумал и решил лично поучаствовать в разборке фрагмента крейсера, — отвлекусь и немного разомнусь. И пока жду ответ из министерства, поживу на станции, в апартаментах. Тёма уже зарезервировал.

20

Не теряя времени, я снова облачился в скафандр и отдал Тёме команду мобилизовать всё, что не занято на текущих задачах: все свободные дройды, роботизированные манипуляторы, транспортные платформы.

После чего вышел на причальную палубу. Вслед за мной выкатились, вышли и выплыли десятки единиц техники. Первыми двинулись в атаку дройды-резчики — массивные, шестиногие конструкции с огромными плазменными и лазерными резаками на манипуляторах. Они, словно хирурги-гиганты, взобрались на изуродованный корпус. С шипением и ослепительными вспышками их инструменты вгрызались в броню, вырезая огромные, ровные плиты.

Параллельно более мелкие, юркие дройды-демонтажники, похожие на пауков или скорпионов, проникали внутрь через пробоины и вырезанные проёмы. Их «щупальца», оснащённые отвёртками, гайковёртами и захватами, выуживали из темноты отсеков целые блоки оборудования: генераторы, коммутаторы, неповреждённые секции систем жизнеобеспечения.

К причалу подъехали роботизированные краны на гусеничном ходу. Их могучие стрелы с магнитными захватами плавно опускались, забирали вырезанные бронелисты или извлечённые агрегаты и аккуратно укладывали их на ожидавшие транспортные платформы. Платформы, загрузившись, немедленно трогались с места и уплывали через шлюзовые ворота вглубь станции, на основную производственную площадку, где их уже ждали сортировочные линии и дефектовочные стенды.

Всеми этими манипуляциями, каждым движением манипулятора, каждым курсом платформы управлял Тёма. А я… я был его интерфейсом, его антенной на месте. Моё сознание было связано с ним, я чувствовал общий ритм работы, видел состояние роботизированных систем, захватов, загрузку платформ. Это не было тяжёлым грузом, как в бою. Это был чёткий, мощный, продуктивный поток данных.

Ударными темпами, всего за восемь часов интенсивной, безостановочной работы, крейсер перестал существовать. На причальной палубе вместо громады обломков осталась лишь подметённая площадка и несколько штабелей особо ценного, уже отсортированного металла. Каждый узел и агрегат прошёл дефектовку и анализ. То, что требовало минимального ремонта, было сразу выставлено на торговые площадки станции. То, что нуждалось в восстановлении, отправилось в цеха. Всё остальное — тонны обычной стали, титана, алюминиевых сплавов — отправилось по конвейерам прямо в жерло перерабатывающих комплексов, чтобы через несколько часов вылиться в виде аккуратных слитков.

Наконец работа была завершена. Я покинул причальную палубу, ощущая приятную физическую усталость от долгого пребывания в скафандре и ментальное удовлетворение от сделанного. Вернувшись на производственную площадку, я разоблачился возле офиса, оставил пустотный скафандр и вызвал транспортную платформу.

На этот раз риэлтора не было. Я отпустил платформу обратно на предприятие и вошёл в знакомую, удобную студию. Тишина после грохота цехов была оглушительной. Я подошёл к пищевому синтезатору и, не мудрствуя лукаво, заказал то, что просила душа и тело: глубокую тарелку наваристого, ароматного борща, ломоть чёрного, бородинского хлеба с толстыми, прозрачными ломтиками солёного сала. И… два стаканчика. Чистой, ледяной, синтезированной, но от этого не менее желанной водки.

Я съел всё медленно, смакуя каждый глоток и каждый кусок.

И только тогда, когда тарелка была пуста, а в груди разлилось долгожданное, согревающее спокойствие, я повалился на кровать. Тело благодарно утонуло в мягком матрасе.

Проснулся я в неплохом настроении. После вчерашнего кайфа от работы и крепкого сна мир казался чистым и понятным. Не тратя времени, ополоснулся под струями воды в душевой кабине. Пока одевался, посредством Тёмы заказал в пищевом синтезаторе простой, сытный завтрак: яичницу-глазунью с тремя желтками, пару поджаристых колбасок и хрустящие полоски бекона.

И именно в этот момент, когда я собирался приступить к еде, Тёма развернул на моём интерфейсе новое сообщение. Не просто уведомление, а приоритетное, с идентификатором Министерства Войны Мира Фатх. От полковника Клифта.

Само по себе сообщение ничем особым не отличалось: «Капитану Артёму. Прибыть в представительство Министерства Войны сегодня к 11:00 станционного времени для подведения итогов.» Но сам факт получения этого вызова заставил сердце ёкнуть. Мой контракт наконец-то завершался официально. Всё, чего я так долго ждал.

Даже та вчерашняя работа на «Звёздном Утиле» была ничем иным, как способом отвлечься и не сойти с ума от этого томительного ожидания. Теперь оно закончилось.

Я быстренько, почти на ходу, позавтракал, сметая яичницу с беконом. Натянул на себя тёмно-серый полувоенный комбинезон. Достал из внутреннего кармана футляры: два ордена (Мира Фатх и Республики Рампала) и медаль. Прицепил их на грудь в строгом соответствии с протоколом: орден Мира Фатх выше, ниже — орден Рампалы, под ним — медаль. Посмотрел на своё отражение в затемнённом стекле иллюминатора — выглядел солидно. Герой!

Вышел из апартаментов, удобно разместился на заранее вызванной Тёмой транспортной платформе.

Всё прошло как по маслу. Пост охраны у представительства — дежурный офицер, увидев ордена на груди, только бросил на меня уважительный взгляд и кивнул, пропуская дальше. Знакомый коридор. Дверь кабинета полковника. Я вежливо постучал, слегка приоткрыл, услышал изнутри сухое: «Войдите».

И вошёл.

Полковник Клифт встретил меня стоя. И что поразило больше всего — с широкой, почти отеческой, доброжелательной улыбкой на обычно каменном лице.