Чтение онлайн

— Почему ты не спрашиваешь, что сказала тарелка? — спросила она неожиданно.

— Я сам тебе скажу, — выпалил я.

"То одиночество, что в нас порой таится,

Другим и в страшном сне не снится.

Его мы рады б разделить,

Как делят воду с тем, кто хочет пить.

Так одинок и я. Так знай же, брат,

Что в бесконечности, где только свет блуждает,

Всегда найдется кто-то, кто себя

Стократ ненужней и слабей считает..."

 - Господи Иисусе! — с глубоким и искренним волнением воскликнула она и снова заплакала. — А как.., кому оно было адресовано?

— "Самому одинокому"...

— Откуда ты знаешь? — прошептала она.

— Разве не эти строки ты отправляла в своих бутылках?

— Да, — сказала она. — Когда становится невмоготу, когда никому нет до тебя никакого дела, и никто... Тогда ты бросаешь в море бутылку с запиской и чувствуешь, как твое одиночество становится чуточку меньше. И ты сидишь и думаешь о ком-то, кто когда-нибудь, где-нибудь ее подберет. Подберет и впервые узнает, что даже самое страшное можно как-то понять, объяснить...

Луна клонилась к дюнам, и прибой совсем замолчал. Мы сидели, подняв головы, и смотрели на звезды. Потом она сказала:

Иллюстрация BEECHAM

— Мы даже не знаем, на что похоже одиночество. Все думали, что летающая тарелка — это тарелка, но на самом деле это была бутылка с запиской. Ей пришлось пересечь самый большой океан — весь космос — и шансы на удачу были ничтожными... Одиночество?.. Нет, мы не знаем настоящего одиночества!

Когда мне показалось, что она достаточно успокоилась, я спросил, почему она решила покончить с собой.

— То, что сказала мне летающая тарелка, — ответила она, — очень помогло мне. И я решила.., отплатить тем же. Я чувствовала себя недостойной никакой помощи, но мне необходимо было убедиться в том, что я не настолько плоха, чтобы не иметь права помогать другим. Я никому не нужна? Пусть так. Но знать, что никто, ни один человек в мире не нуждается в моей помощи... Этого я уже не вынесла.

Я глубоко вздохнул.

— Я нашел одну из твоих бутылок два года назад. С тех пор я искал тебя — изучал карты течений, метеосводки и.., странствовал. Наконец я услышал о тебе и твоих бутылках. Кто-то сказал мне, что ты больше не пускаешь их по волнам, но часто гуляешь по дюнам ночью, Я сразу понял — почему. И всю дорогу бежал бегом...

Мне потребовался еще один глоток воздуха, чтобы продолжить.

— У меня изуродована нога. Я умею мыслить ясно, но слова, которые я произношу вслух, совсем не те, что звучат в моей голове. Мой нос похож на баклажан! У меня никогда не было женщины. И еще ни разу меня не приняли на работу, где хозяевам пришлось бы смотреть на меня при дневном свете. А ты.., прекрасна, — закончил я. — Ты — прекрасна!

Она ничего не сказала, но мне показалось, будто от нее исходит свет — гораздо более яркий и чистый, чем отбрасывает искушенная луна. И, кроме всего прочего, это означало, что и одиночество когда-нибудь кончается для тех, кто был одинок целую вечность.

Любимый медвежонок профессора

– Спи, — сказало чудовище. Это было сказано ухом, с помощью запасных губ, скрытых глубоко в складках плоти, потому что его пасть была полна крови.

– Я не хочу спать, я грезю… — ответил Джереми. — Когда я засыпаю, мои грезы убегают. Или просто притворяются грезами. А сейчас я вижу настоящую грезу.

– А о чем ты грезишь? — поинтересовалось чудовище.

– Я грезю.., грежу о том, что я вырос…

– ..И превратился в очень толстого дядю семи футов ростом, — быстро подхватило чудовище.

– Ты глупый, — покровительственно сказал мальчик. — Ростом я буду ровно пять футов, шесть и три восьмых дюйма, на макушке у меня будет лысина, и еще я стану носить круглые очки — толстые, как стеклянные пепельницы. Моя работа будет состоять в том, чтобы читать молодым людям лекции о человеческих судьбах и метемпсихозе[11] Платона.

— Что такое метемпсихоз? — с жадностью спросило чудовище.

Джереми было четыре года, и он мог позволить себе быть терпеливым.

— Метемпсихоз, — пояснил он, — это такая штука, которая получается, когда человек переезжает из старого дома в новый.

— Как было у твоего отца, когда он переехал сюда с улицы Монро?

— Вроде того. Только я имел в виду не обычный дом с крышей, канализацией и всем остальным. Я имел в виду вот такой дом, — сказал мальчик и постучал по своей маленькой груди.

Иллюстрация LEE BROWN COYE

— Ox! — сказало чудовище и вскарабкалось повыше, скорчившись в непосредственной близости от нежного горла ребенка. Сейчас оно как никогда раньше было похоже на плюшевого медвежонка.

— Может, сейчас? — спросило чудовище умоляющим голосом. Оно было вовсе не тяжелое.

— Нет, — нетерпеливо откликнулся мальчик. — Иначе я засну, а мне хочется еще немного посмотреть мою грезу. В ней есть девушка, которая не слушает мою лекцию. Она думает о своих волосах.

— А что у нее с волосами? — поинтересовалось чудовище.

— Они каштановые, — объяснил Джереми. — И блестящие. А она хочет, чтобы они были золотыми.

— Зачем?

— Некто Берт очень любит, когда у девушек золотые волосы.