Чтение онлайн

Песок действительно оказался плотным и прохладным. Клементьев шел, стараясь ступать на самый краешек волны, там, где бурлила пена; иногда приходила волна побольше, и тогда пена поднималась до самого пояса, освежая тело.

Вскоре он нашел то, что искал – длинный ржавый прут. Если его согнуть полукругом пополам, а концы укрепить бечевой по бокам матраса, то получится прочная основа для паруса.

Через час плот был готов. Клементьев сволок его с песка в море. Волна подхватила сооружение, играючи подбросила и потащила за собой. Клементьев, придерживая плот рукой, осторожно развернул его с таким расчетом, чтобы ветер дул поперек паруса, – иначе плот вырвало бы из его рук. Затем он сзади повалился грудью на плот и медленно взобрался на него. Плот прогнулся, задвигался всеми составными частями, но выдержал. Отцентровав его, Клементьев осторожно стал подгребать к ветру.

Ветер суматошно захлопал простыней, расшатывая проволочную дугу, потом наполнил парус, и плот полетел к горизонту.

У Клементьева захватило дух от стремительного движения. Честно говоря, он не очень-то верил в эту затею. Матрас, бечевка, рейки, простыня – и вот он уже несется, распластавшись над провалами волн, словно чайка.

Клементьев осторожно перевернулся на спину. Теперь солнце било ему в глаза, и оттого небо, в которое он смотрел, казалось черным. Особенно черным оно было возле солнца, словно там образовался провал в ночь, и Клементьеву даже представилось на миг, что он увидел звезды.

Плот шел легко и быстро, перескакивая с волны на волну, почти не задевая гребней, – он был слишком легок. Лишь пена и брызги, которые кидал на Клементьева ветер, указывали на движение. Да чайки, лениво парящие над прибоем, постепенно отодвигались в сторону.

«Как мало надо, – думал Клементьев. – Море, солнце, ветер…»

Он летел в простор, в неизведанное. Наверное, вот так наши предки на чем придется пытались переплыть море. Ведь не сразу же появились лодки и корабли. Сначала, наверное, были плоты. Кто-то первый соорудил утлый плот и вот так же, приникнув к нему телом, поплыл навстречу неизвестности… Кто-то был первым… Всегда во всем есть первый… Всем, что у нас имеется, мы обязаны первым…

А он, Клементьев, хоть раз в чем-нибудь оказался первым?

Никогда… И даже не думал об этом…

Неожиданно ветер изменил направление. Парус сник, плот развернуло, и в бок ему дарила большая волна. Клементьев полетел в воду. Вынырнув, он обнаружил вместо плота группу отдельно плавающих предметов. Далеко-далеко, у самого горизонта, качался берег с палаткой и парящими чайками…

…Лишь через два часа Клементьев, едва живой, задыхаясь, выполз на берег. Вернее, его выбросило волной… Приключение едва не кончилось плохо. Клементьев лежал на песке, ноги его омывало волнами; холодное тело, согреваемое солнцем, медленно возвращалось к жизни. Прижавшись щекой к песку и ощущая, как в берег бьют волны, Клементьев думал: «Как хорошо, что я живу…»

Солнце сначала коснулось верхушек тополей, потом опустилось на железную крышу дома, и крыша сделалась ослепительным прожектором. Прожектор бил через деревушку, через лиман, слепил глаза Клементьеву. Клементьев сидел на раскладном стуле возле палатки и смотрел на лиман. Там начиналась вечерняя ловля. Все три берега и дамбы были усеяны рыболовами. В основном мальчишками, но было много и взрослых. Сияющая крыша мешала смотреть, и Клементьев видел лишь угольно-темные силуэты людей с угольно-темными удилищами в руках. «Вряд ли эта рыбалка имеет практическую ценность, – думал Клементьев. – Просто, наверно, им приятно стоять в теплой воде и мягком иле».

Рядом зашуршал песок. Клементьев оглянулся и увидел идущего к нему соседа.

– Не помешал?

Сосед был в линялых спортивных брюках, без майки.

– Нет.

– Мечтаем?

– Вот смотрю на рыбаков.

– Какие это рыбаки, – сосед встал рядом с Клементьевым.

Клементьев искоса разглядывал его. Сосед был худ, нескладен и бледен. Просто удивительно, как можно жить столько времени на море и ни капельки не загореть.

Сосед заметил его взгляд.

– Наверно, удивляетесь, почему я не загорел?

– Признаться, да.

– Мое тело не воспринимает солнца.

– Не воспринимает солнца? – удивился Клементьев.

– Да. Оно отталкивает его. Так сказать, несовместимость. Если я побуду на солнце, то не загорю, а, наоборот, стану еще бледнее.

– А что говорят врачи?

– Как всегда, чепуху. Нервная система, то, се.

Сосед улыбнулся. У него была широкая, очень красивая улыбка.

– А вы все время на солнце.

– Да. У меня нет несовместимости с солнцем.

– Ну как ваша машина?

– Машина? Да так… Больше хлопот, чем удовольствия.

– Я тоже хотел приобрести машину, но потом передумал. Видел у своих знакомых. Чаще под ней, чем на ней. А двое так разбились насмерть.

– Да, машина – это дело такое. Полно случайностей…

– И все-таки вы не боитесь.

– Верю в свою судьбу.

Сосед улыбнулся.

– Судьба… Каждому свое.

– Вот именно.

– Вы кто по специальности?

– Инженер.

– Я тоже.

– Сейчас почти все инженеры.

– Да. Вы надолго к нам?

– Как получится.

– Здесь хорошо. – Сосед опять улыбнулся. Он улыбался как-то неожиданно, в самый неподходящий момент. – Мы сначала хотели поехать отдыхать в Венгрию, но потом передумали. Знаете, суета, экскурсии. А тут хорошо, никого… Вот только жалко, у меня с солнцем нелады, приходится весь день сидеть в палатке.

Сосед опять улыбнулся.

– Я, собственно говоря, к вам за спичками. Спички кончились, а идти в магазин не хочется.

Клементьев сходил в палатку и принес коробку.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Сосед улыбнулся своей ослепительной улыбкой.

– Заходите, если что…

– Благодарю вас.

Сосед положил спички в карман и ушел. «Какая у него красивая улыбка», – подумал Клементьев.

Солнце опустилось еще ниже, и прожектор погас. Стало светло и прозрачно.

– Вы все читаете?

Клементьев вздрогнул. Она опять подошла неслышно. Он знал, что соседка придет, и все-таки прозевал ее шаги.