Чтение онлайн

Сказав, что ему пора, дроттин ушел, прихрамывая и медленно, по-старчески переставляя ноги.

— Как он постарел за один день, даже смотреть страшно! — прошептала мать, приложив руки к щекам. — Того и гляди на ходу помрет.

— Да уж, от дури Томса всем досталось! — отец посмотрел на старшего сына и прикрикнул: — А ну иди, разводи скотину по соседям. Оставишь только коней. Девки поедут на подводе, парни верхом. Живо собирайтесь!

Все засуетились. Каждый брал то, что считал наиболее ценным: мать — гранитную ступку с пестиком и лекарственные травы, запасенные с лета на всякий случай, вот этот случай и представился; больше лечить-то их будет некому. Дочери подобрали все, что уцелело от нарядов, парни — лежащие в сарае инструменты. Отец вынул из-под обломков сундука подаренный покойной матерью рушник на счастье, спрятал его в почти полностью заполненный мешок.

Сел на пол, туда, где еще недавно стояли крепкие лавки, и стал молча следить за мельтешащими перед глазами детьми, стараясь справиться с горечью и досадой. Эх, следи он больше за неслухом-сыном, и ничего бы не случилось. Пристрожи он его покрепче, и никуда бежать бы ни пришлось.

Заметив его мрачное лицо, мать бросила хлопотать и села рядом.

— Не печалься, что ж теперь делать? Дроттин сказал правду: рано или поздно это все равно бы случилось. Лучше посмотри, что он нам оставил.

Отец поднялся, развязал кошель, данный настоятелем, и вытряхнул его на стол. По дереву, зазвенев, рассыпались золотые монеты. Все ахнули. Глава семьи ошеломленно прохрипел:

— Да на такие деньги в городе хороший дом купить можно. И девкам достойное приданое дать. И парней обеспечить. Но показывать и говорить, что у нас такие деньжищи есть, никому нельзя, отберут, да еще и самих зарежут. Запомнили?

Все дружно закивали, не отрывая от золота потрясенных глаз. Мать взяла в руки золотой, блеснувший яркой искоркой.

— И чего ты переживаешь: с такими деньжищами мы везде хорошо устроимся. Главное — чтоб Амирель не нашли. Да и на нас разбойники не напали. Их, говорят, что-то много завелось в лесах.

Отец взбодрился. Его деятельная натура не позволяла долго сидеть без дела. Едва появлялась цель, он шел к ней напролом.

— Ты права, надо вооружиться! — он отправился в сарай, где под потолком висели добротные луки.

Он со старшими сыновьями ходил с ними на охоту, ну а сейчас они послужат не для пропитания, а для обороны. Принялся проверять тетивы, подсохшие смазывал жиром и грешным делом прикидывал, что случится, если в горле у разгромивших его дом стражников вдруг окажутся невесть чьи стрелы?

Немного повздыхав, отказался от этой затеи. Попасть из лука в стражника — ерунда, он белку в глаз бьет, но такое не прощается. Потом за ним и за его семьей охота начнется нешуточная. Хватит и того, что их будут искать из-за Амирель.

Или не будут? Ведь не пойман, то, как водится, не вор. Мало ли что там Власту после горячки показалось? Вспомнив этого предателя, тяжко насупился. Как можно вместо благодарности предать того, кто тебя с того света вытащил? Никогда ему этого не понять.

Уведя в крайнюю избу последнюю корову, Томс, понурясь, возвращался в разгромленный из-за его дурной доброты дом. Возле калитки в тени большой сосны ему почудился чей-то неясный силуэт. Он прыгнул туда, хватая соглядатая, не думая, что это может быть опасно, и наткнулся на Власта.

Тот всхрапнул и дернулся. Томс тут же брезгливо выпустил его из захвата и прошипел:

— Ты чего тут делаешь?

Власт как-то по-птичьи склонил на плечо голову, скорчил гримасу в нелепой попытке улыбнуться и жалобно пробормотал:

— Не злись, друган, я помочь хотел. Только вот подойти боюсь. Натворил я дел. И сам не пойму, с чего это мне такая блажь в голову ударила, будто демон какой мной понукал. Я ж слаб еще, как младенец новорожденный, как в седле держусь, не знаю. Ты уж меня прости. Скажи только, что за девчонка меня спасла? Хочу поблагодарить ее по-человечески.

Томс смерил его презрительным взглядом.

— Ты мне больше не друг. Я ведь тебе сказал, что, кто б тебя ни вылечил, будь ему благодарен. А ты что сделал? В соседнее село помчался, доносить? Больной-слабый? Как пакости творить, так сразу здоровым стал?

— Прости, Томс. Ну, не нарочно я. — Власт старательно отводил глаза. — А ты не знаешь, кто эта синеглазая девчонка? Люба она мне, ох и люба. Я бы на ней женился.

Томс насторожился. После того, как бывший друг подвел под топор не только его, но и всю деревню, он ему больше не верил. Наклонившись к нему, тихо спросил:

— Тебя не в доносчика ли тайного сыска ненароком уговорили? Чего это ты такой влюбленный в эту синеглазку вдруг стал? Ты же ее хотел на костре сжечь за то, что тебя колдовством вылечила?

Власт как-то странно поежился, отступил в тень, пряча лицо, и Томс понял, что случайно угадал — Власт вправду продался! Это было еще хуже, потому что теперь при нем ничего и сказать было нельзя.

Повернувшись, Томс молча исчез в наступающих сумерках. Добежав до первого дома, позвал хозяина и шепнул ему:

— Передай всем, что Власт продался в тайный сыск! Будьте с ним поосторожнее!

Тот охнул, хотел что-то спросить, но Томс уже мчался домой. Когда он принес эту неприятную весть родным, отец безнадежно заметил:

— Ну что, понял теперь, что не надо было этого олуха спасать? Сколько гадостей от него! Как выкручиваться будем, не понимаю. Проследить, куда мы подадимся, не проблема. Такой обоз, как наш, приметен будет всем.

Томс еще больше повесил голову. Но тут же сообразил:

— А давай доедем вместе лишь до Петерек, а там разделимся на три части. И встретимся возле столицы. Вот только в каком месте? — Томс не знал Северстана, дальше Холлтбурга ему бывать не доводилось.

Но его мать знала больше: