Чтение онлайн

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА СТЕКЛО

НАСТОЯТЕЛЬНИЦА СТЕКЛО СТОЯЛА в тени у окна своего кабинета, наблюдая, как послушницы Красного Класса спешат к Башне Академии, сжимая в руках грифельные доски. Она почесала Малкина за ушами. Старый кот вытерпел ласку и продолжил наблюдать вместе с ней. Шедшая последней маленькая Элси, которой было всего восемь лет, пыталась догнать их. Ее отдала в монастырь мать, недавно овдовевшая металл-мастер, которая изо всех сил старалась держать своих младших детей сытыми и здоровыми.

У нее вырвался вздох. Эйблу было восемь, когда он умер. Сейчас ее сын был бы мужчиной, возможно, с собственными детьми. Мысль об этом все еще причиняла боль, физическую боль в груди. Стекло ударила себя в грудь, желая избавиться от боли, и отвернулась от окна.

Сестра Сало ждала перед портретом Настоятельницы Палица, «она чудо». Настоятельница Стекло забыла о присутствии монахини и вздрогнула, заметив ее. Сало двигалась не больше, чем портрет. Если бы не клубы дыхания, вырывающиеся в холодный воздух, она могла бы быть просто еще одной картиной. Хотя нужно быть настоящим художником, чтобы запечатлеть ее твердость и темную напряженность глаз.

— Скоро инквизиторы захотят прочитать Серые отчеты, вы же знаете. — Сестра Сало посмотрела на дверь. — Странно, что в вашем доме до сих пор нет наблюдателя.

Настоятельница Стекло мрачно улыбнулась:

— Брат Пелтер уже предлагал. Я отказалась.

— А Серые отчеты?

— Сомневаюсь, что они окажутся полезными для инквизиции.

— Шифрование никуда не годится. Они просто потребуют шифр, — сказала Сестра Сало.

— Ничего не поделаешь. — Настоятельница Стекло развела руками.

— Вы можете обратиться к Невису. Он все еще может вытащить их отсюда, — сказала Сало. — Прежде чем они вцепятся зубами... во что-нибудь.

— Ах, сестра. — Настоятельница Стекло протянула руку и похлопала Сало по плечу. Монахиня напряглась, но пропустила эту фамильярность мимо ушей. В этом отношении она мало чем отличалась от Малкина. — Разве ты не учишь девочек, что иногда нужно дать противнику крепко ухватиться, прежде чем использовать его захват против него самого?

— В самом крайнем случае, настоятельница. Лучше всего взять захват самой.

Настоятельница Стекло пожала плечами, потом поежилась:

— Дарнишцы снова высаживаются, целая армия, рассредоточившись по южным окраинам. Армии Скифроула находятся на обеих их границах, хотя больше их на той, о которой заботимся мы. С прошлогоднего похода лед продвинулся еще на милю, как с севера, так и с юга. Император зажат со всех сторон. Наши возможности заканчиваются с поразительной скоростью, старый друг. Как говорится, нам сейчас не хватает только одного — чтобы луна упала!

— А Сестра Чайник? — Сестра Сало подошла к окну. Какое-то время она стояла, глядя на монастырь. — Здесь ей небезопасно. Пелтер обязательно схватит ее. Я удивлена, что он еще этого не сделал. И что тогда сделает Яблоко, я не могу сказать. Только то, что это будет некрасиво.

— Чайник мне нужна здесь.

— Но...

— Слишком много Серых на миссиях. То, что я привела в движение... еще не определилось. Сестра Чайник — мой резерв. Ее навыки слишком ценны, чтобы тратить их впустую, ее состояние — хороший повод держать ее рядом.

— Если ее состояние увидит Пелтер, он увезет ее в Башню Исследующих в цепях, настоятельница!

— Главное слово здесь «увидит», Сало, дорогая. Он ее не увидит. Она останется скрытой, но близкой.

— А это дело с Ноной? Тень-испытание в аркаде?

— Нона — Красная до глубины души. Она никогда не пройдет испытание, ни на площади Тайбур, ни здесь. Неудача в чем-то ей не повредит. Мы все должны привыкнуть к этому. Даже я.

В дверь постучали.

— Входите.

Сестра Ложка проскользнула через дверной проем, древо Предка свисало с ее шеи в виде серебряного кулона — ветви наверху, единственный стержневой корень тянется вниз.

— Сестра Скала говорит, что на Виноградной Лестнице собралась толпа паломников, призывающих Аргату.

— Уверена, Послушница Зоул будет в восторге. Что вы подразумеваете под «толпой», сестра? — Настоятельница Стекло помахала Сестре Сало, отпуская ее; ее ждал целый класс девочек, желающих узнать, как лучше избить друг друга до полусмерти.

— Сотни, настоятельница. — Сестра Ложка отступила в сторону, пропуская Сестру Сало. — Говорят, в трущобах Истины начались голодные бунты. Люди хотят успокоения. Они хотят Аргату!

— К сожалению, у нас есть только Зоул. — Настоятельница Стекло сложила руки на животе. — Пусть Сестра Колесо спустится вниз и обратится к толпе с проповедью. Час или два. Это должно их успокоить. — Она прикусила губу. — Пошлите вниз немного хлеба, чтобы накормить тех, кто действительно нуждается. Сначала дети. Доставьте его по Дороге Повозок и раздавайте на Дороге Истины. Таким образом, еда будет ассоциироваться с уходом, а не с ожиданием на нашем пороге.

— Да, настоятельница. — Сестра Ложка ушла. Малкин выскользнул следом за ней. Свидание с крысой, без сомнения.

Дверь закрылась, и Настоятельница Стекло обнаружила, что смотрит на портрет, частью которого, как ей на мгновение показалось, могла быть Сестра Сало.

— Настоятельница Палица. — Она уже давно не видела лиц ни на одном из портретов в этой комнате. Годы, может быть. Они стали частью неподвижного фона, чем-то таким, по чему глаз мог скользить, не замечая. Но из них можно было извлечь уроки. Жаль, времени на уроки оставалось мало. Она сказала Сестре Сало: нам сейчас не хватает только одного — чтобы луна упала. Конечно, тайна, о которой шептались в коридорах власти, заключалась в том, что луна падала всю ее жизнь, и падение только ускорялось. — Что нам сейчас нужно от вас, Настоятельница Палица, так это еще одно чудо. — Она медленно повернулась, оглядывая дюжину бывших настоятельниц, чьи лица смотрели на нее со стен. — Кто сделает?

Настоятельница Стекло вернулась на свой пост у окна. Брат Пелтер стоял в дверях Собора Предка, позволяя ледяному ветру нестись мимо него в фойе, и смотрел на дом настоятельницы.

— Давай, брат. — Настоятельница Стекло приложила пальцы к свинцовым стеклам, блестящим и холодным. — Сыграй свою роль.

— ЧТО ТЫ ЧИТАЕШЬ?

— Чайник! Я не слышала, как ты вошла. — Нона с усмешкой отвернулась от тяжелого тома. Она беспокоилась, что Чайник уехала на очередную миссию, не попрощавшись. Никто не видел ее в монастыре уже несколько дней.