Сердце Аримана
Шрифт:
Очутившись под открытым вечерним небом, король глубоко вздохнул и направился в сторону старой башни. Думы о пропавшем талисмане сменялись мыслями о королеве, поджидавшей его в своих уютных покоях, о ее ароматной коже, алых губах и волосах, подобных шелковым нитям. Но вдруг в памяти Конана всплыли слова Хадрата: в этом деле я буду с тобой, даже если нам придется спуститься на Серые Равнины!
Перескажу их Зенобии, подумал он; ей будет приятно это услышать.
Глава 9. Три камня
– Значит, господин мой, ты говоришь, что вся комната была залита кровью? Кровь на развернутых пергаментах, на коврах и полу? Синий витой шнур с разомкнутыми концами? Жаровня и странный запах? Смрад и вонь? А что же сам кхитаец?
– Обхватив ладонью свой огромный нос, Сирам потянул его к губе, словно желая превратить это украшение в настоящий хобот.
– Сам кхитаец был расчленен на шесть частей, - хмуро сказал Конан.
– Ноги, руки, голова и туловище… Кром! Ни один палач не сделал бы этого лучше!
– Палач? Орудие палача - меч или топор. Должен ли я понимать, владыка, что расчленен - значит, разрублен?
– Нет, разорван. Просто разорван на части!
– Разорван… А есть ли следы зубов или клыков? Похоже ли, что его растерзал дикий зверь?
Король покачал головой.
– Дикий - это само собой, но не тигр, не лев и не пантера, из моего зверинца. Скорее, огромная обезьяна - из тех, что водятся в джунглях Зархебы. На коже - кровавые царапины и отметины от когтей, но нет следа укусов. Ему просто оторвали руки и ноги, а потом голову… или наоборот!
Темные пронзительные глазки шемита уставились на Конана; Конан, в свою очередь, обозревал огромное лицо Сирама с отвисшими щеками, его тщательно завитую бороду, бычью шею и брюхо, пивным бочонком бугрившееся под просторной серой хламидой. Как и в первый раз, они сидели на веранде перед площадкой с бассейнами; в меньшем из них вода была спокойной, в большем - пенилась вдоль бортов, и временами над блестящей серебристой поверхностью возникала длинная зубастая морда Иракуса. Час был ранний; солнце, яркое око Митры, поднялось на локоть над белой стеной, ограждавшей сад.
– Демон, - произнес наконец Сирам.
– Судя по твоему описанию, повелитель, там поработал демон. Злобный дух, призванный кхитайцем!
– Зачем?
– Грр… Ты что же не понимаешь, зачем?
– шемит пожал пухлыми плечами.
– Ты мог бы догадаться, откуда взялся сей демон. Ведь был же о нем разговор! В тот день, когда ты принимал послов.
– Был, - согласился Конан.
– Но дух, порождение Нергала, что стережет подземелье под храмом Митры, не может оттуда уйти. Он поставлен охранять пещеру, а не шататься по улицам Тарантии и моему дворцу!
Сирам кивнул, поглаживая свой огромный нос.
– Заклятье Места, мой господин; Заклятье Места, так это называется. Но я слышал, что его можно разрушить… по крайней мере, на время…
– Так ты полагаешь?..
– начал Конан.
– Да. Да! Хрр… Этот Минь Сао последовал твоему совету. Видишь ли, демоны, в отличие от магов, существа потусторонние и обладают способностью проникать повсюду, за исключением святых мест. Ни замки, ни запоры, ни двери, ни охрана их не остановят! И потому я думаю, что кхитаец вызвал стража подземелья и заключил с ним союз: он снимает заклятье, а дух переносится в твою сокровищницу и добывает камень. Видимо, это устроило демона - ведь он уже долгие годы стережет пустую пещеру!
– Не вижу смысла, почтеннейший. Клыки Нергала!
– Конан в возбуждении пристукнул по колену кулаком.
– Если кхитаец собирался завладеть Сердцем, то зачем он вызвал демона? Вряд ли демон отдал бы ему талисман!
– Добром бы не отдал, - согласился шемит.
– Но всякое дело, особенно сложное и непростое, свершается по частям. Первое свершение - похитить камень; второе - отнять его у демона хитростью или силой заклятий. Таков был план, и в первой части наш кхитайский мудрец его выполнил. А вот со второй - хрр!
– просчитался!
Конан, не говоря ни слова, продолжал глядеть на шемита. Лоб Сирама пошел морщинами, глаза как бы затуманились, рот приоткрылся, и теперь толстая нижняя губа казалась розовым полумесяцем на фоне черной смоляной бороды. Он размышлял; размышлял вслух.
– Этот синий шнур с разомкнутыми концами… Клянусь Мардуком, магическое приспособление, защита от демона! Но тот сумел вырваться… может, похищенный камень придал ему силы… Не знаю! Не знаю и не буду морочить тебя, господин! Но так ли, иначе, кхитайцу справиться с этой тварью не удалось - ни перехитрить, ни обмануть, ни напугать, ни заколдовать… Демон вырвался, растерзал его и исчез со своей добычей. И все свершилось быстро - так, что кхитаец и крикнуть не успел. Вот почему мне кажется, что дух начал расчленение с головы… - Сирам вскинул глаза на короля.
– Ты спускался в сокровищницу, государь? Вчера, после убийства Минь Сао?
– Нет. Вечером у меня были другие дела, - Конан нахмурил брови, соображая, рассказать ли шемиту о посещении храма Асуры. Не стоит торопиться, решил он; пусть Сирам пока не знает, что у него появился конкурент в розысках. Правда, Хадрату были поручены магические дела, и если он сумеет колдовскими способами уловить злую эманацию, то поисками самого злодея все равно займется Сирам.
Тем временем шемит продолжал толковать о сокровищнице.
– Загляни туда, мой господин. Так, из любопытства… Могу поставить челюсть Иракуса против клюва канарейки, что талисмана там уже нет.
– Но талисман-то поддельный! Выходит, дух не смог отличить простой рубин от Сердца Аримана!
– Ну, и что с того? Он поставлен стеречь камень, а не пользоваться его волшебством! Он мог обмануться, как любой человек, зрящий не внутреннюю суть, а лишь внешнюю форму! Считай, государь, что твой поддельный талисман уже у него и лежит в золотой шкатулке, в той самой пещере под храмом Митры, под охраной демона…
– Проклятая тварь!
– огромные кулаки Конана сжались.
– Может, он уволок и настоящий камень?