Чтение онлайн

Конан заметил, как врата святилища чуть приоткрылись, молодой безусый жрец выглянул на площадь, обозрел ее и, убедившись, что молящиеся разошлись, исчез внутри, предварительно закрыв тяжелую створку. Чуть слышно лязгнули засовы, и свет в узких окнах храма погас.

Быстро перебежав площадь, король миновал главный вход в святую обитель и огляделся. Площадь перед ним и ведущие к ней улицы были пустынны и безлюдны; здесь, вблизи храма, запрещалось держать лавки и кабаки, в коих человек продает душу Нергалу за хмельное питье. Конан прислонился спиной к стене святилища; его гигантская фигура, плотная и крепкая, могла бы привлечь внимания случайных прохожих, хоть и скрывал ее темный плащ с капюшоном, накинутый на широкие плечи, но солнце садилось, сумерки окутывали город, и на фоне серой гранитной стены король был незаметен.

Когда солнце скрылось за городскими стенами и крышами, когда в небесах редкой россыпью зажглись первые звезды, на площади появился еще один человек - высокий, худой, в таком же плаще с капюшоном, как тот, что скрывал Конана. Быстрым шагом он подошел к своему повелителю, едва заметно поклонился и негромко произнес:

– Мой господин, я не опоздал?

– Нет, Хадрат, звезды только вспыхнули. Ты знаешь, зачем я тебя вызвал?

– Догадываюсь, владыка. Хмм… Раз встреча назначена у храма Митры, значит… - он помедлил.
– Хочешь спуститься в подземелье?

– Да. Спуститься и проведать демона. А заодно взглянуть, что лежит в золотой шкатулке.

Жрец покачал головой.

– Прости, но это зряшная затея, повелитель. Я вопрошал всевидящего Асуру, и знаю, что у демона талисмана нет.

– Вот как! И у кого же он? Бог подсказал тебе?
– Почувствовав волнение, король всмотрелся в бледное лицо Хадрата, но тот смущенно отвел глаза.

– Я не могу сказать, ибо Асура мне этого не открыл. Таинство было совершено по всем правилам; я принес жертвы цветами, маслом и вином, я зажег ароматические снадобья, я погрузился в транс и слился с божеством… И - ничего! Ничего, мой господин! Странное дело: бог не видит зла!

Конан нахмурился.

– Может быть, он ослеп? Или ты плохо просил его?

– Ни то и ни другое! Он не видит зла, потому что его нет.

– Кром! Этого я не понимаю! Не хочешь же ты сказать, что…

– …что похититель камня не злоумышляет против тебя. Именно так, мой повелитель! И я тоже этого не понимаю, но уверен, что демон здесь не при чем. Вряд ли он питает к тебе теплые чувства.

Брови короля сошлись еще сильней, а лицо помрачнело; сказанное Хадратом поразило его. Как мог вор, укравший сокровище, не желать ему зла? Ему, королю, его королеве и их сыну? Его приближенным, его вассалам и войску, его народу? Его землям и городам, всей Аквилонии? В этом таилось что-то неправильное и нелепое, и Конан решил, что полагаться на божественную помощь Асуры и магию Хадрата не стоит; шемит Сирам хоть и обыкновенный человек, а действует надежнее. Правда, шемит и маг сходились в одном - в том, что посещение пещеры бессмысленно и опасно; однако король не желал отказывать себе в этом приключении.

Поразмыслив, он произнес:

– Я тоже не люблю демонов, Хадрат, и спущусь в подземелье не ради поисков пропавшего, а чтоб разделаться с гнусной тварью, что обитает там.

– Это опасно, мой господин.

– Опасно? Смотри!
– Конан завернул полу своего плаща, показав жрецу Асуры свой меч и топор. Асгардская секира была огромной и тяжелой; вряд ли нашлось в Таринтии много людей, способных поднять ее хотя бы на уровень плеча. Но королю это страшное оружие было как раз по руке.

Он бросил на Хадрата испытующий взгляд.

– Ну? Пойдешь со мной? Все же это проклятое подземелье - не Серые Равнины!

Словно подражая королю, жрец молча распахнул свой плащ. У пояса его тоже кое-что висело: объемистая фляга и секира, не менее огромная, чем асгардская, но совсем иного вида и другой работы. Лезвие ее было широким, но изящным, и даже у обуха не превышало толщиною пальца; полукруглое, напоминающее лунный серп, украшенное неведомыми письменами, оно сияло неярким серебристым светом. Рукоять, которую венчал хрустальный шарик, показалась Конану слишком тонкой, хотя и длинной; на ней тоже были вырезаны руны, но не угловатые хайборийские, а совсем иных очертаний, более плавных и мягких, напоминавших иранистанское или вендийское письмо. Оружие выглядело совсем новым, но руны подсказывали, что топор этот, скорей всего, древнее Великой Катастрофы, случившейся четыре или пять тысячелетий назад.

– Что это?
– спросил Конан.

– Тебе ведь придется драться, - чуть приподняв брови, невозмутимо заметил Хадрат.
– И потому Асура на эту ночь готов одолжить тебе свое божественное оружие.

– Моя секира кажется надежней.

– Только кажется, мой государь. Сотворенное людьми не может равняться с изделием богов!

Жрец отцепил оружие и сунул Конану в руки. Топор был на диво легок, и древко его устроилось в ладони короля, как младенец в колыбели. Лезвие было заточено с неимоверной остротой, и он подумал, что в сравнении с ним лучшая из булатных иранистанских сабель выглядит палкой, которой погоняют ослов.

– Хорошо!
– Конан сунул секиру за пояс.
– Хоть Асура и не разглядел моего врага, зато поможет нам разделаться с мерзкой тварью. А теперь, Хадрат, подумай-ка вот о чем: как нам пробраться в эту проклятую пещеру? Жрецам Митры не обязательно знать, что мы затеяли… Лучше им не знать ничего!

– Тогда, мой господин, мы зря потеряли время, встретившись тут. Известно ли тебе, что лабиринт Асуры не только храм божества, не только наше святилище и наша обитель? Вижу, что нет… Так знай же: это центр, куда сходится паутина подземных ходов, идущих под всем городом, и ведут они и в твой дворец, и в Железную Башню, и в цитадель, и во множество других мест, о коих я не буду сейчас говорить. И в пещеру демона мы тоже можем попасть без труда.

– Тогда идем, - сказал Конан, запахивая плащ.
– Идем, ибо к рассвету я хотел бы возвратиться во дворец и увидеть свою королеву.

Вслед за жрецом Асуры Конан нырнул в неприметную дверь, оставил у входа свое оружие, меч да тяжелую асгардскую секиру, и снова очутился в знакомом тоннеле. На этот раз его проводником был сам Хадрат; он уверенно вел короля извилистыми коридорами, где не мерцали ни светильники, ни факелы. Конан, однако, с легкостью ориентировался по звуку шагов жреца; чем дальше шли они, тем уже становился проход, а стены, к которым иногда случайно прикасался руками король, были мокры, шершавы и неровны. Тоннель, как показалось Конану, сперва уходил глубоко под землю: они почти бежали, словно спускаясь с пригорка. Но затем сырой, даже сквозь подошву сапог холодивший ноги камень вдруг становился сухим, и тоннель резко взмывал вверх. Так повторялось дважды; затем Хадрат остановился.

– Мой господин, мы пришли, - шепотом сказал он, прикасаясь к руке короля.

– Где же вход в подземелье?

– Здесь, - жрец Асуры указал на глубокую нишу в стене. Глаза Конана уже привыкли к мраку, и он сумел различить смутные очертания каменной двери; затем ощупал поверхность ладонью. Собственно, ее вряд ли можно было назвать дверью: неровные, словно сбитые чем-то края выступающего камня и бугристая плита напоминали скорее каприз природы, вздумавшей подразнить любопытных намеком на вход, ведущий в неизвестное - туда, где, быть может, хранятся великие богатства. Впрочем, когда-то так оно и было; мир не знал сокровища, подобного Сердцу Аримана, а оно хранилось именно здесь, пока грабители из Заморы не перехитрили его жуткого стража.