Чтение онлайн

Мэтт оказался высоким белобрысым парнем, который, по его собственным словам, учился в Чикаго на программиста, а в Туркмению приехал поглядеть на вечно пылающий газ в Дарвазе. Сагануренов в свою очередь рассказал, что он сам богатый арабский шейх, который приехал к своей туркменской невесте, а по пути решил заехать в Дарвазу и взглянуть на кратер. И Сагануренов готов был поклясться, что его собственная история была гораздо реалистичнее россказней Мэтта. Сагануренову было отлично известно, что в США за посещение Туркмении снимают аж два пункта социального рейтинга, так что ни один американец не стал бы в здравом уме жертвовать репутацией ради горящего газа, на который можно было насмотреться всласть и на ютюбе.

Мэтт вроде бы проявлял к Сагануренову интерес в начале беседы и даже принял его за своего, что бы это ни значило, но после того, как выяснилось, что детектив не знает пароля и вообще не знаком с владевшим кратером Гильдыевым, Мэтт насторожился. После этого ни о каком доверии уже говорить не приходилось. Мэтт согласился подвезти Сагануренова до шоссе и высадить там, но брать его с собой во владения Гильдыева наотрез отказался, сославшись на туркменское законодательство.

Но Мэтт знал пароль, Сагануренов выяснил это, и это было сейчас главным. А еще у Мэтта имелась довольно занятная татуировка на левом запястье, изображавшая эльфийское ухо. Эльфийское ухо это, конечно, не кровавая слеза, эльфийка и колючая проволока — символы Лиги Защиты Эльфов, которые теперь во всем мире ассоциировались с террором и убийствами, но все же тоже весьма интересная татуха.

Сагануренов чувствовал, что подобрался сейчас к Лиге близко, как никогда, но Дочери фон Мизеса поломали ему всю игру, отобрав смартфон. Сагануренов не мог ничего выяснить о Мэтте без смартфона, он снова чувствовал себя беспомощным дикарем, как и сегодня утром, когда стоял на границе земель Гильдыева. Детектив, разумеется, мог бы попросить Эджегюль заказать ему новый смартфон в долг прямо в эту деревню или вообще воспользоваться смартфоном хозяйки, но это было слишком рискованно.

Сагануренов подозревал, что он напал на какую-то важную базу Лиги, так что Эджегюль вполне могла находиться под наблюдением, как и все жители деревни, а в свежеприсланный смартфон Лига могла напихать троянов. Поэтому варианта тайно выяснить что-либо о Мэтте прямо сейчас у Сагануренова не было. Разговорить Мэтта тоже не вышло, тот, судя по всему, раскусил Сагануренова. Был и еще один, самый последний вариант — просто наставить на Мэтта ствол, любезно оставленный детективу гимназистками фон Мизеса, и потребовать выдать информацию, но в Туркмении сделать это, сохранив жизнь, было невозможно технически.

Дело в том, что над домом Эджигюль постоянно кружило целых два дрона, а над деревней их летало не меньше десятка. Туркменские дроны не были подключены к сети, но, как уже убедился на собственном опыте Сагануренов, летали они быстро. Так что если детектив наставит подбырина на Мэтта — дрон через десять минут прибудет на ближайшую базу и сообщит об акте насилия, через двадцать — Сагануренова объявят преступником, а через полчаса охотники за головами приедут и убьют детектива.

Как пояснил детективу муж Эджигюль, у которого Сагануренов напрямую поинтересовался о местной системе правосудия, к насилию здесь относятся серьезно. Вторжение в чужие земли на практике чаще наказывается штрафом в пользу потерпевшего или карается отбиранием имущества, как это произошло с самим детективом, но за любой акт насилия Сагануренова совершенно точно шлепнут, даже несмотря на то, что он важный арабский шейх. Туркменистан не делал различия между иностранцами и собственными гражданами в плане несения ответственности за преступления. Разницы между убийством и угрозой убийством здесь тоже не было. Так что вариант выбить из Мэтта информацию силой исключался.

Можно еще, конечно, было понадеяться на счастливую случайность, как с Чедом, но Сагануренов не слишком на это рассчитывал. Во-первых, это противоречило методу Сагануренова, а, во-вторых, Мэтт был гораздо умнее и опаснее Чеда. Сагануренов был уверен, что этот парень, как теперь было принято говорить в интернетах после случая с Чедом, бикини за вышку 8G не зацепится.

Теперь уже наступила глубокая ночь, хотя серебряное небо Туркмении сияло ровным неоновым светом также как днем, и Мэтт, согласившийся подбросить Сагануренова, вез детектива к шоссе. Потом Мэтт отправиться к кратеру или к загадочному мегалиту, а Сагануренов так ничего и не узнает. О том, чтобы напасть на Мэтта в машине, не могло быть и речи, один из дронов над деревней, видимо, заскучал и теперь неотступно сопровождал Mitsubishi Montero Мэтта.

Возле самого шоссе стало еще хуже, здесь дронов кружило штук пять. Это было довольно странно, но в либертарианском Туркменистане, как выяснилось, прессовать людей было гораздо сложнее, чем в левацком Евросоюзе. Хотя…

Мэтт остановил машину и протянул Сагануренову руку:

— Ладно, пока, Ахмед. Твоя невеста тебя, наверное, уже заждалась. Я бы дал тебе денег на попутку, но тут обычно подвозят бесплатно. Кроме того, у меня нет бумажных денег, а у тебя смартфона.

— Да, большое спасибо, — ответил Сагануренов, — Но прежде чем мы расстанемся, я должен тебе кое-что рассказать. О Смерти Воина, тех камнях рядом с кратером. Давай только выйдем из машины, окей?

— А что такое? — насторожился Мэтт, — Зачем выходить? И я спешу, прости.

— Это очень, очень важно, — продолжил настаивать Сагануренов, — И это может спасти твою жизнь. Я должен тебе кое в чем признаться. Но только не здесь. Давай выйдем из машины, и я все расскажу. Я боюсь, что в твое каршеринговое авто поставили прослушку. Всего минуту. Прошу.

— Окей. Но только быстро, — Мэтт вылез из машины, Сагануренов последовал за ним.

Мимо них по шоссе проехал одинокий грузовик, один из дронов увязался за ним, но остальные четверо остались.

— Ладно… — вздохнул Сагануренов, — В общем, слушай. Дело в том, что я однажды бывал в США. Туристом. И как-то раз мы с друзьями шейхами поехали в бордель. Вроде это было где-то в Чикаго, я точно не помню, был пьян. Там мы сняли одну блядину на троих. Белобрысую, как ты, Мэтт. Ну и, конечно, позабавились с ней. Мы сношали ее всю ночь напролет… Но не суть. Короче, Мэтт. Я твой отец.

— Чего? — Мэтт опешил от таких откровений и захлопал глазами.

— Я говорю, что я твой батя, — объяснил Сагануренов, — По крайней мере, твою мамку я сношал совершенно точно. Но, видишь ли, проблема в том, что и мои друзья ее тоже сношали. И нас было трое, повторюсь. Так что вероятность, что я твой отец, равна примерно тридцати трем процентам…

— Чего? Да пошел ты нахуй. Ты под наркотой что ли?

— Сейчас нет, но вот когда мы ебали твою мать, признаюсь честно, я был именно под ней, — сделал еще одно признание Сагануренов, — Но не я один. Собственно, твоя мамаша-шлюха тоже вмазалась на славу. Она же у тебя еще и наркоманка. Наверное, поэтому ты и родился таким уродом. Знаешь, в этом есть и моя вина, Мэтт, ведь я, как отец, должен был заниматься твоим воспита…

Но закончить фразу Сагануренов не успел, потому что Мэтт дал ему в скулу профессиональным боксерским джебом. Сагануренов пошатнулся, в голове загудело, из глаз брызнули слезы, у него откололся еще кусок зуба, так что в общей сложности детектив теперь оставил в Туркменистане два с половиной зуба.

Мэтт ударил еще, на этот раз уже чисто символически, а потом плюнул на землю и заявил:

— Все. Вали отсюда.

Заинтересовавшиеся происходящим дроны спустились пониже, а через мгновение один из них стремительно полетел по шоссе в сторону Ербента. Мэтт взялся за ручку двери автомобиля, а Сагануренов выхватил подбырина:

— Согласно туркменским законам я теперь имею право убить вас, сэр, — зачитал Мэтту права Сагануренов, — Это свободная страна, и здесь не запрещается словесно ебать мамок. А вот бить людей нельзя, это карается смертью. Так что прошу вас отпустить ручку двери, иначе я стреляю. Без предупреждения.