Чтение онлайн

– Так значит, вам бы не понравилось, если бы Кира выбрала профессию актрисы и попыталась поступить в соответствующий институт? – скучно спросил Кленов. Ответ он знал.

– Конечно, но я позволила бы все, – уже на истерической нотке высказалась Александра и уткнулась – всхлипывать в платок. – Она всегда интересовалась театром… Но все знали – Кира не создана для сцены.

– Почему?

– Если Киру что-то пугало или расстраивало, она теряла голос. Могла молчать день, два, три. Мы водили ее к врачам. Все говорили в один голос, что девочка очень ранима и впечатлительна, что на этом фоне у нее может развиваться временная афония.

Кленов мало что понимал, но на всякий случай кивнул.

Диана Юстицкая приняла Кленова в своей гримерной после утреннего спектакля. Кленов на спектакле честно отсидел, даже цветов для звезды принес! На такой букет ушла бы половина его зарплаты, но он достался ему даром.

Едва только обмолвился о том, что пойдет к актрисе Юстицкой, порасспросит о Кире, Александра Леонидовна вручила ему свою визитную карточку и черкнула на обороте несколько слов.

– Зайдете в один из моих магазинов, там вам подберут букет. Она же все-таки актриса, женщина, ей будет приятно получить цветы от такого славного юноши…

«Славный юноша» прозвучало совсем по-матерински, и это отчего-то покоробило Евгения Эдуардовича. Только потом он узнал – Александра Морозова была не только не старше, но моложе его на полгода. Что же это она, черт возьми, так рано себя в старухи записала?

Цветочные магазины торговой сети «Деметра» – это, кажется, что-то из мифологии? – разбросаны были по всему городу, и один из них помещался как раз на Октябрьской, неподалеку от скромных апартаментов Кленова. Не раз и не два пробегал он мимо маленького магазинчика, который даже снаружи выглядел уютно, как выстланная шелком шкатулка. В витрине «цвели» ветви яблони и невероятные позолоченные розы, «порхали» радужные райские бабочки. Кленов перешагнул порог магазина и сразу же задохнулся от насыщенного аромата. За первым шоком последовал второй. К нему двигалась нимфа, нимфа в образе девицы сказочной красоты, в воздушном платье цвета морской волны, отороченном белой пеной. Несомненно, она поднялась с морского дна, чтобы посрамить анорексичных красоток, помешанных на диетах, а мимоходом и пленить сердце зазевавшегося следователя Кленова.

– Чем могу быть полезна? – мелодично вопросила прекрасная океанида.

У Кленова было слишком много вариантов для ответа, и часть из них смутила бы даже солдата-срочника, потому он вообще воздержался от вербального способа общения. Просто выудил из кармана и ткнул куда-то в облако белой пены картонный прямоугольник, уповая на то, что это именно нужная визитка. Иначе пришлось бы выворачивать перед нимфой карманы, а в них завалялось много лишнего: пакетике презервативом, пара барбарисок, мятые десятки и даже аккуратный кусок туалетной бумаги – на случай оказии.

Кленову было предложено сесть и подождать, и он безвольно опустился на прохладный кожаный диванчик. Выяснилось, кстати, что нимфа в магазине была не одна – вокруг кружились две ее товарки, одетые в такие же, видимо, форменные костюмы – пышная юбка и строгий френч голубовато-зеленого цвета. Впрочем, нимфы-подружки были наняты, очевидно, только для того, чтобы оттенять красоту первой. Она-то и суетилась за прилавком, заинтересованно поглядывая на Кленова. Евгений Эдуардович порадовался, что именно сегодня вздумал начистить видавшие виды ботинки, а вместо вытянуто-потертой джинсовой сбруи надел костюм. Имелось в виду, разумеется, культурно-массовое мероприятие, посещение театра, но сейчас прикид тоже пришелся ко времени.

Его несколько задело, что нимфы ни о чем не спрашивают. Он, например, всегда полагал, что самые шикарные цветы – красные розы, и женщине нужно дарить только их. Свою жену, тогда будущую, а теперь бывшую, он, помнится, покорил именно огромным кустом темно-красных роз на длинных стеблях. Стебли были толстые, как бревна, сами розы ничем не пахли, но Вероника все равно была счастлива. Хотя, если припомнить, чем дело кончилось, то, может, красные розы – не такая уж хорошая идея?

Букет, собранный океанической нимфой, был прекрасен и утончен. Он состоял из бледно-лиловых ирисов и бледно-розовых роз. В нем присутствовала торжественная, дорогостоящая простота. Потрясенный Кленов принял букет на сгиб руки, как младенца, и двинулся к выходу. И ушел бы, не сказав ни слова, если бы не легкий, как запах ирисов, смешок нимф за спиной.

Евгений Эдуардович повернулся как по команде «кругом», сделал четкую отмашку головой, которая от такого неосторожного обращения немедленно возобновила кружение, и сказал:

– Спасибо. Как вас зовут?

– Пожалуйста! Кого? – защебетали нимфы.

Ему хватило ума не выделять одну из девушек и быть любезным со всеми.

– Простите меня, юные леди, – прочувственно обратился он к нимфам. – Я, правду сказать, несколько отвык от общества прекрасных дам. Позвольте представиться – Кленов Евгений. Живу неподалеку, но к вам зашел в первый раз. Теперь знаю дорогу. Позволите узнать ваши имена?

Второстепенные нимфы назвались Олей и Ритой. Главная откликалась на имя Наташа.

Букет, видимо, и в самом деле был собран по неведомым правилам комильфо, потому что Юстицкая приняла его с благодарной улыбкой. Впрочем, может быть, она сама была чересчур комильфо для того, чтобы отшвырнуть его не глядя в кучу цветов, принесенных поклонниками?

После краткого периода расшаркиваний и реверансов следователь Кленов перешел к делу. Тут его ждало печальное разочарование – Диана Юстицкая Киру не помнила.

– Они часто приходят, – поделилась она с Евгением Эдуардовичем. – Девочки, которым хочется шагнуть на сцену. Я благословляю их, ведь они этого ждут. На самом деле никому, никому из них не пожелаю подобной судьбы.

Кленов подивился про себя – надо же, еще чем-то и недовольна! Интересно, кстати, сколько ей лет? Юстицкая сияет, как настоящая звезда – ухоженные кожа и волосы, блестят глаза, и все это озаряется свечением дорогих камушков – в ушах и на пальцах. И чем ей не нравится «подобная судьба»?

Кленов решил времени не терять и, спустившись в сырую пасть метрополитена, через четверть часа уже шел по Моховой – к зданию Академии театрального искусства. Перед входом он замедлил шаг, достал из бумажника фотографию Киры Морозовой, вгляделся. Пожалуй, слишком она бледная и худая, чтобы считаться красавицей… Но глаза, глаза!

В холле было тихо и прохладно. Из стеклянной будочки не бультерьер-охранник выглядывал – выглядывала хрупкая старушка, божий одуванчик в кружевном воротничке, в седеньких мелких кудряшках.