Сероглазый король, Ахматова Анна Андреевна

Сероглазый король

на обложку

Ахматова Анна Андреевна

Шрифт:

МУЖЕСТВО

Мы знаем, чт'o у ныне лежит на весахИ чт'o у совершается ныне.Час мужества пробил на наших часах.И мужество нас не покинет.Не страшно под пулями мертвыми лечь,Не горько остаться без крова, —И мы сохраним тебя, русская речь,Великое русское слово.Свободным и чистым тебя пронесем,И внукам дадим, и от плена спасемНавеки!1941

NOX СТАТУЯ «НОЧЬ» В ЛЕТНЕМ САДУ

Ноченька!В звездном покрывале,В траурных маках, с бессонной совой…Доченька!Как мы тебя укрывалиСвежей садовой землей.Пусты теперь Дионисовы чаши,Заплаканы взоры любви…Это проходят над городом нашимСтрашные сестры твои.1942

Памяти мальчика,

погибшего во время

бомбардировки Ленинграда

Щели в саду вырыты,Не горят огни.Питерские сироты,Детоньки мои!Под землей не дышится,Боль сверлит висок,Сквозь бомбежку слышитсяДетский голосок.

Постучись кулачком – я открою.Я тебе открывала всегда.Я теперь за высокой горою,За пустыней, за ветром и зноем,Но тебя не предам никогда…Твоего я не слышала стона.Хлеба ты у меня не просил.Принеси же мне ветку кленаИли просто травинок зеленых,Как ты прошлой весной приносил.Принеси же мне горсточку чистой,Нашей невской студеной воды,И с головки твоей золотистойЯ кровавые смою следы.1942

НА СМОЛЕНСКОМ КЛАДБИЩЕ

А все, кого я на земле застала,Вы, века прошлого дряхлеющий посев!………………………………………………….Вот здесь кончалось все: обеды у Донона,Интриги и чины, балет, текущий счет…На ветхом цоколе – дворянская коронаИ ржавый ангелок сухие слезы льет.Восток еще лежал непознаннымпространствомИ громыхал вдали, как грозныйвражий стан,А с Запада несло викторианским чванством,Летели конфетти и подвывал канкан…1942

* * *

Справа раскинулись пустыри,С древней, как мир, полоской зари,Слева, как виселицы, фонари.Раз, два, три…А над всем еще галочий крикИ помертвелого месяца ликСовсем ни к чему возник.Это – из жизни не той и не той,Это – когда будет век золотой,Это – когда окончится бой,Это – когда я встречусь с тобой.1944

Анна Ахматова. 1962 г. Комарово.

АВТОБИОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОЗА

В мае 1944 года я прилетела в весеннюю Москву, уже полную надежд и ожидания близкой победы. В июне вернулась в Ленинград.

Людям моего поколения не грозит печальное возвращение – нам возвращаться некуда…

…Я никогда не улетала или не уползала из Поэзии, хотя неоднократно сильными ударами весел по одеревеневшим и уцепившимся за борт лодки рукам приглашалась опуститься на дно. Сознаюсь: что временами воздух вокруг меня терял влажность и звукопроницаемость, ведро, опускаясь в колодец, рождало, вместо отрадного всплеска, сухой удар о камень, и вообще наступало удушье, которое длилось годами…

Анна Ахматова

ПРИЧИТАНИЕ

Ленинградскую бедуРуками не разведу,Слезами не смою,В землю не зарою.За версту я обойдуЛенинградскую беду.Я не взглядом, не намеком,Я не словом, не попреком,Я земным поклономВ поле зеленомПомяну.1944

* * *

Меня, как реку,Суровая эпоха повернула.Мне подменили жизнь. В другое русло,Мимо другого потекла она,И я своих не знаю берегов.О, как я много зрелищ пропустила,И занавес вздымался без меняИ так же падал. Сколько я друзейСвоих ни разу в жизни не встречала,И сколько очертаний городовИз глаз моих могли бы вызвать слезы,А я один на свете город знаюИ ощупью его во сне найду.И сколько я стихов не написала,И тайный хор их бродит вкруг меняИ, может быть, еще когда-нибудьМеня задушит…Мне ведомы начала и концы,И жизнь после конца, и что-то,О чем теперь не надо вспоминать.И женщина какая-то моеЕдинственное место заняла,Мое законнейшее имя носит,Оставивши мне кличку, из которойЯ сделала, пожалуй, все, что можно.Я не в свою, увы, могилу лягу.Но иногда весенний шалый ветер,Иль сочетанье слов в случайной книге,Или улыбка чья-то вдруг потянутМеня в несостоявшуюся жизнь.В таком году произошло бы то-то,А в этом – это: ездить, видеть, думать,И вспоминать, и в новую любовьВходить, как в зеркало, с тупымсознаньемИзмены и еще вчера не бывшейМорщинкой…Но если бы оттуда посмотрелаЯ на свою теперешнюю жизнь,Узнала бы я зависть наконец…1945

ПОСЛЕДНЕЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ

У меня одна дорога:

От окна и до порога.

Песня

День шел за днем – и то и сёКак будто бы происходилоОбыкновенно – но чрез всеУж одиночество сквозило.Припахивало табаком,Мышами, сундуком открытымИ обступало ядовитымТуманцем…1944

* * *

Наше священное ремеслоСуществует тысячи лет…С ним и без света миру светло.Но еще ни один не сказал поэт,Что мудрости нет, и старости нет,А может, и смерти нет.1944

* * *

Опять подошли «незабвенные даты»,И нет среди них ни одной не проклятой.Но самой проклятой восходит заря…Я знаю: колотится сердце не зря —От звонкой минуты пред бурей морскоюОно наливается мутной тоскою.На прошлом я черный поставила крест,Чего же ты хочешь, товарищ зюйд-вест,Что ломятся в комнату липы и клены,Гудит и бесчинствует табор зеленыйИ к брюху мостов подкатила вода? —И всё как тогда, и всё как тогда.1944

ТРИ СТИХОТВОРЕНИЯ

Пора забыть верблюжий этот гамИ белый дом на улице Жуковской.Пора, пора к березам и грибам,К широкой осени московской.Там все теперь сияет, все в росе,И небо забирается высоко,И помнит Рогачевское шоссеРазбойный посвист молодого Блока…

И в памяти черной пошарив, найдешьДо самого локтя перчатки,И ночь Петербурга. И в сумраке ложТот запах и душный, и сладкий.И ветер с залива. А там, между строк,Минуя и ахи и охи,Тебе улыбнется презрительно Блок —Трагический тенор эпохи.

Он прав – опять фонарь, аптека,Нева, безмолвие, гранит…Как памятник началу века,Там этот человек стоит —Когда он Пушкинскому Дому,Прощаясь, помахал рукойИ принял смертную истомуКак незаслуженный покой.1944–1960

УЧИТЕЛЬ

Памяти Иннокентия Анненского

А тот, кого учителем считаю,Как тень прошел и тени не оставил,Весь яд впитал, всю эту одурь выпил,И славы ждал, и славы не дождался.Кто был предвестьем,предзнаменованьем,Всех пожалел, во всех вдохнултомленье —И задохнулся…1945

1-20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30