Шаги в темноте
Шрифт:
Ещё раньше, планируя возможные операции на вокзале, Проводник тщательно изучил и само здание, и помещение отделения, куда заглянул под благовидным предлогом. Дальше дежурной части он, разумеется, не попал да и не особо стремился – проход оттуда имелся только один и при необходимости легко блокировался.
Сам вокзал был старый, еще дореволюционный. Два зала ожидания разделялись помещением кассы. В правом зале, ранее предназначавшимся для «чистой» публики, имелся буфет, ныне, по позднему времени, закрытый. А вот из левого шел ход в отделение милиции.
Кассир, как и всякий нормальный человек, ночью спал. Хотя в помещении кассы и горел свет, создавая видимость бодрствования. Но окошко было закрыто фанеркой, которая не давала возможности разглядеть, что происходило внутри. Соответственно изнутри кассового помещения не просматривался вход в вокзал, мешала та самая фанерка. Где-то внутри служебных помещений бодрствовал телеграфист, да и дежурный по станции, надо полагать, не дремал. Имелось ещё некоторое количество станционных рабочих – ночная смена. Но все они никак не могли помешать спецгруппе – их пути нигде не пересекались.
Вот и тяжелая дверь в кассовое помещение. Чуть поблескивает металл петель. Но скрипят петли… и может внезапно проснуться кассир. Не станем лишать человека заслуженного отдыха – неправильно это.
Откупорена крышка банки и размазан по оконному стеклу мёд. Теперь газетку сверху, надавить… и повисают на газетном листе осколки стекла. Не звенит оно, ведь ничего не падает на пол. Две фигуры скользнули в окно и растворились в полумраке зала ожидания. Отчего полумрак? Так нет же никаких пассажиров! Никто не ждёт поезда, так зачем свет попусту жечь? Электричество денег стоит!
Вот и не заметил никто двоих неизвестных, что проскользнули к запертой двери, – отсюда может выйти дежурный милиционер. Но может он выйти и во внутренний двор. Именно потому дежурят там два человека.
Шло время.
Выпит уже чайник, и расслабленно откинулся на спинку стула дежурный по отделению. Задремал на широкой деревянной скамье помощник – имеет право! Когда-то же и ему спать полагается.
Время обхода, подошёл к двери милиционер, и поднялся со своего места дежурный. Должен же кто-то дверь за выходящим закрыть?
Прильнул милиционер к глазку, осматривает зал ожидания. Правильно, между прочим, делает, так и в инструкции написано.
Но пусто там, никто не дремлет на скамейках, не лузгают семечки ожидающие – нет никого, не время ещё.
Лязгнул засов, распахнулась дверь, и переступил порог постовой.
И тотчас же обратно влетел, скорчившись и хватая воздух открытым ртом, – очень уж крепко ему поддых заехали.
А перед лицом ошеломлённого дежурного по отделению недвусмысленно качнулся револьверный ствол. Странный какой-то… зачем-то на него толстую трубку навернули…
– Тс-с-с… – человек с револьвером поднёс к губам второй «Наган» – тоже со странной трубкой на стволе. – Тихо-тихо делаем три шага назад!
Не рассмотреть нападающего, повязана голова платком, как бабы на Украине делают, закрывая ещё и нижнюю часть лица. Только глаза видны, и слышен свистящий шёпот. И оттого бьёт по нервам дежурного странная дрожь.
Шаг назад…
Второй…
Спохватился младший лейтенант, рванул застежку кобуры!
Но уже просочилась в дверь вторая фигура – и рухнул офицер на пол от сильного удара в солнечное сплетение.
И тотчас же скатился со скамейки дремлющий помдеж. Сказался военный опыт!
Чпок-чпок-чпок!
Взлетели щепки, выбитые из досок пулями, – и замерла рука сержанта, тянувшаяся к кобуре. Не успеть… раньше выстрелит нападающий.
– Лежать! – резанул по ушам свистящий шёпот. – Шевельнешься – порешим тут всех!
И ведь не врет, стервец, – точно пули положил в пол, щепками лицо осыпав. Такой не промажет…
Бухнул засов на второй двери, протопали шаги.
Чья-то ловкая рука вытащила «Наган» из кобуры помдежа.
– Где он?
– За барьером нет… проверь КПЗ! И в оружейке пошарь заодно!
Ощупали ловкие руки карманы дежурного, извлекли ключи от оружейной комнаты и камеры предварительного заключения, где маялся в одиночестве неудачливый поездной вор.
Лязгнул замок, проскрипела дверь.
– Есть стволы!
– Забираем. Вот это тоже возьми, пригодится…
Проскрипела дверь КПЗ, немилосердный пинок вырвал из сна лежавшего на шконке человека.
– Ты кто?
– Никита Пестрый… – спросонья воришка ещё не успел толком в себя прийти.
– За что замели?
– За чемодан… в поезде вроде кто-то его спёр…
Хрясь!
Кулак незнакомца смачно впаялся в губу воришки.
– Пришить бы тебя, падаль! Таких людей подвёл!
Вытирая с лица кровь, Никита приподнялся на ноги.
– Так это… – он ещё не понимал толком ничего.
– Короче! Тут сидеть будешь или на волю пойдешь?
Можно дать дёру?!
– Пойду!
– Тогда катись! – и пинок в зад придал первоначальное ускорение.
– Уходим!
Протопали ноги к уличной двери.
– Я ещё тут… – снова ударил по ушам милиционеров свистящий шепот. – Стою у окна и вижу вас всех. Лежать всем! Скажу, когда можно будет встать!
Но разрешения на это так и не последовало, темнота надежно скрыла и шептавшего…
«…Таким образом, в результате нападения бандитов получили легкие телесные повреждения трое сотрудников милиции.
Было похищено табельное оружие сотрудников: пистолет «ТТ» и два револьвера «Наган», а из оружейной комнаты вынесено три автомата «ППШ» и два ящика боеприпасов. Номера оружия указаны в приложении к рапорту.