Чтение онлайн

– Откуда тебе известно про мои камни в почках? – вскинулся Сабит ибн Хатем, с немалым удивлением глядя на чашку в своей руке.

– Еще бы мне это не было известно, о несчастный… – покачивая крупной лобастой головой, произнес Хайсагур. – Мне теперь известно все про твои хворобы. А также я знаю, где спряталась та женщина. Ты видел это своими глазами, и зрелище запечатлелось в твоей памяти, но свойства твоей старой головы таковы, что она стала подобна сундуку скряги. Ведь он кидает в свой сундук все, что удастся подобрать, независимо от ценности, и ничего оттуда не вынимает, чтобы пустить в рост, и никогда туда не заглядывает… Выходи, о женщина! Выходи из-за столика. А лицо можешь не закрывать. Два таких вечных старца, как Сабит ибн Хатем и я, уже не соблазнятся женскими лицами.

Джейран, покраснев до ушей, поднялась и вышла.

Лицо Хайсагура не внушало ей ни малейшего доверия, особенно два нароста, торчащие из волос справа и слева. Воистину, прав был тот, кто первым назвал гулей людьми с расщепленными головами.

Но девушке не приходилось выбирать собеседников. И если в этой башне с ней способно говорить по-человечески лишь отродье гулей, то придется вступить в беседу с ним…

– Как тебя зовут? – спросил Хайсагур.

– Джейран, о шейх, – со всей возможной почтительностью отвечала девушка, хотя собеседник был так же похож на шейха, как она сама.

– Не бойся, мы не отдадим тебя горным гулям, о красавица, – продолжал Хайсагур. – Только пообещай этому старцу, что ты не выйдешь замуж без его согласия, ибо это дело значительнее, чем тебе кажется.

Девушка взглянула на него с недоверием. Раньше красавицей ее называли только для злой шутки. Но гуль, как видно, шутить не собирался, и слово это в его устах, скорее всего, означало не красоту собеседницы, а просто благодушное к ней отношение.

Во всяком случае, уже за это Джейран была ему благодарна.

– Я не могу… – сказала она. – Один человек обещал на мне жениться и взять меня в свой харим.

– Но ведь решение принадлежит тебе, о красавица, – ласково напомнил Хайсагур. – И этот человек, я полагаю, не горный гуль и не возьмет тебя насильно.

– Он дал слово, и он из тех, кто … – Джейран вздохнула. – Лучше бы мне умереть, чем не дать ему исполнить слово! – вдруг выпалила она.

– О ущербные разумом! – воскликнул звездозаконник, воздев руки. – Покончим скорее с этим делом, о Хайсагур, ибо звезды ждать не станут, и эта ночь – единственная в своем роде для наблюдений, и…

– А как ты собираешься поступить с женщиной? – прервал его Хайсагур.

– Как я собираюсь поступить с женщиной?..

– Ну, должен же ты спасти ее от горных гулей, и отправить в безопасное место, и позаботиться, чтобы она в ближайшее время не вышла замуж!

– Спасти от гулей, отправить в безопасное место и не выдавать замуж… – озадаченно повторил старец. – О Хайсагур, а как же я все это сделаю?!

– Иди к своим зиджам и к своим наблюдениям, – сжалившись над растерянностью мудреца, велел Хайсагур. – А я поговорю с женщиной, и уж до чего-нибудь мы с ней договоримся.

Он улыбнулся, и улыбка эта была, на непривычный взгляд, жутковатая, потому что приоткрылись такие же, как у Хаусаля, желтоватые клыки, и всякий, кому улыбнулось бы из мрака такое лицо, твердо уверился бы в том, что обладатель лица и улыбки непременно его сожрет. Но Джейран уже немного свыклась с гулем.

– Расскажи мне о себе, о Джейран, – попросил Хайсагур. – Садись на этот ковер, подложи себе под бока эти подушки и растолкуй, за кого и почему ты собралась замуж. Может быть, твое сердце привязалось к этому человеку? Может быть, он лишил тебя девственности? Видишь ли, о Джейран, при твоем рождении случились странные вещи, и от того, послушаешь ли ты сейчас меня и этого старца, зависит все твое будущее благополучие. Ты поняла меня?

– Да, о шейх, – произнесла Джейран. И, побуждаемая движением руки Хайсагура, опустилась на ковры, подальше от звездозаконника.

Сам Хайсагур сел рядом, но на приличном расстоянии.

– Итак – где ты родилась, о красавица, где росла, и как получилось, что ты до девятнадцати лет не замужем?

– Я жила у бедуинов, о шейх. Мать сразу после рождения отказалась от меня. Она говорила, будто меня подменили, – призналась Джейран. – Потом меня подарили одному человеку, он увез меня в город и открыл там хаммам, а меня выучил, и я стала банщицей.

– Клянусь бегущими звездами! Она стала банщицей! – воскликнул потрясенный Сабит ибн Хатем.

– Итак, проходили годы, а ты жила при хаммаме. Очевидно, его хозяин приблизил тебя к себе, и это он обещал тебе жениться и взять тебя в свой харим?

– Нет, о шейх, – печально возразила Джейран. – У него не было желания приблизить меня к себе…

– Так кто же тот человек? – домогался Хайсагур. – Ведь не истопник же при хаммаме?

– Истопник при хаммаме! Провонявший верблюжьим навозом! – возгласил вдруг звездозаконник в каком-то священном ужасе. Очевидно, темное вино, укрепляющее кишки, с головой производило противоположное действие.

– Нет, о шейх. Это был предводитель айаров.

– Как это судьба свела тебя с предводителем айаров? – удивился Хайсагур. – И с каких пор у айаров есть харимы? Тут какое-то вранье, о красавица.

– Я не знаю, он сам так сказал, – Джейран и сама давно поняла, что айар ей попался какой-то удивительный.

– И как же звали этого владеющего харимом предводителя?

– Его звали аль-Кассар! – с непонятной гордостью произнесла Джейран.

Звездопоклонник всплеснул руками.

– Аль-Кассар уже сто лет как помер! – вскричал он. – Что ты говоришь, о несчастная?!

– Погоди, не вопи, о Сабит, – отмахнулся от него увлеченный беседой Хайсагур. – И о том, что его имя аль-Кассар, ты также узнала от него самого?

– Его все айары так называли, – Джейран, опять же из непонятной гордости, не стала рассказывать, какие он сам себе придумал прозвища.

– И не было ли у него какой-то приметы, не носил ли он на себе чего-то необычного?

– Разумеется, о шейх, на нем была золотая маска.

– На все лицо?

– На все лицо.

– Да он же помер, о бесноватые, он помер, этот аль-Кассар в золотой маске, он сто лет как помер! А маска, разумеется, бесследно пропала! – твердил между тем звездозаконник. – С кем ты встретилась, о женщина? Он не мог на тебе жениться, потому что он помер!