Шайтан-звезда
Шрифт:
– Я знаю тебя, ты хитрый оборотень!.. – прошептал звездозаконник, клонясь то влево, то вправо. – И люди считают тебя за своего, и гули считают тебя за своего… А ну-ка, расскажи, как это ты исцелил дочку китайского фург… фруг… фагфура!.. Расскажи, как ты вошел в нее и как ее били судороги, и она выкликала бессвязные слова!
– Не слушай старого ишака! – строго сказал девушке Хайсагур. – Он способен только наблюдать звезды и копаться в старых зиджах. Истории, которые он прочитал когда-то, смешались в его старой голове с тем, что происходит вокруг. Он живет в весьма причудливом мире, о Джейран, и беседует с созвездиями, а дела людей проходят мимо него. Даже если он вдруг вздумает бороться за власть, как это случилось двадцать лет назад, – его втравят в такую глупейшую историю, что много воистину умных и одаренных людей из-за него пострадают.
– Кто – старый ишак? – возмутился пьяненький звездозаконник. – А сам ты кто? Вредный и злокозненный оборотень!
– Нет, ты даже не ишак, ты хуже ишака, – совершенно не заботясь о приличиях, отвечал Хайсагур.
– Кто – не ишак? Я – не ишак? Сам ты – не ишак… – с тем Сабит ибн Хатем повалился на бок и, казалось бы, задремал.
– Я выведу тебя отсюда, пока гули в своих поисках не добрались до башни, – сказал Хайсагур. – Доверься мне. И послушайся мудрого совета, о Джейран, – не торопись с замужеством. Тебя ждет воистину удивительная судьба.
– Куда уж удивительнее… – проворчала Джейран и, неожиданно для себя, заговорила пылко и страстно: – А чего мне ждать, о шейх? Мои годы идут, и скоро мне исполнится двадцать лет, и женщины в двадцать лет все давно уже замужем и имеют по двое, а то и по трое детей! А меня как будто прокляла эта Шайтан-звезда, которая подала мне знак в час моего рождения, как будто не было у нее для этого иного времени!
– Шайтан-звезда? – переспросил озадаченный Хайсагур.
– И если аль-Кассар встретится мне и захочет сдержать свое слово, я пойду в его харим! Потому что и я ему это обещала! И мне все равно, жив он или сто лет как помер! Из-за своего замужества я навлекла на себя многие беды – так неужели все это будет напрасно? Из-за него я покинула хаммам и попала в этот Аллахом проклятый рай, откуда сбрасывают убитых людей в поток Черного ущелья!
Хайсагур, не перебивая, слушал, и лишь поэтому Джейран, довольно быстро выкричавшись, замолчала.
– Что касается рая – с раем я разберусь, о красавица, – пообещал тот, кого звездозаконник назвал оборотнем. – Давно уж мне было любопытно, что за странные дела творятся в долине. Но ты мне сейчас ничего не рассказывай, я сам узнаю все, что требуется. Ну так как же, готова ты довериться мне и покинуть крепость горных гулей?
– Она выйдет замуж за покойника, о Хайсагур! – завопил вдруг Сабит ибн Хатем, приподнимаясь на локте. – Нельзя допустить этого, клянусь бегущими звездами… и проклятой Шайтан-звездой… Вообрази, она так называет аль-Гуль…
– И как же ты помешаешь этому, о несчастный? – осведомился Хайсагур.
В ответ звездозаконник зажал кулак левой руки в кулаке правой руки, шевеля стиснутыми пальцами и бормоча, как обезьяна, добывающая ядро из треснувшего ореха. Затем он подвинулся ближе к Джейран – и вдруг дал ей крепчайшую оплеуху, причем его ладонь так прилипла к ее щеке, что девушке потребовалось немало силы, чтобы отпихнуть старца.
– О проклятый ученик магов! – не закричал, а прорычал Хайсагур. Лицо его исказилось – и Джейран поняла, что он воистину происходит из рода гулей. – Ты не нашел другого времени, чтобы вспомнить эти штуки!
Он с силой встряхнул старца за плечи.
– Зато она уже не выйдет замуж!.. – с младенческой радостью, сотрясаясь, выкрикнул тот. – Не выйдет ни за каких покойников без моего согласия! Ей назначено стать женой царского сына!
– О бесноватый! – Джейран, отлепив холодную ладонь от щеки, обнаружила, что не ощущает собственного прикосновения к коже, и щека словно пропала куда-то, а на ее месте образовался ледяной желвак, тяжелый и бесчувственный, словно камень пустыни в предрассветном мраке. – Ради Аллаха, что я тебе сделала?
– Ты ничего ему не сделала, а вот он и еще один, подобный разумом ишаку, причинили тебе немало зла из-за своих дурацких споров и разногласий! – сказал Хайсагур. – Они до сих пор не понимают, что их стравили, как бойцовых петухов! Они лишили тебя дома и семьи, и это из-за них ты до сих пор не замужем! А ведь у тебя есть отец, и близкие, и немалое имущество! Слушай меня, о Джейран! Сейчас я выведу тебя из крепости, но ты не почувствуешь этого! Я выведу тебя, пока этот бесноватый не затеял еще какого-нибудь безумства! И я вложу в твою голову некое знание, которое должно будет проснуться в нужный час! Не бойся, слышишь?
Он взял Джейран за плечи, приблизил к ней свою голову с бледными наростами по обе стороны лба, нахмурил брови и уставился ей в глаза взглядом, вытягивающим душу из тела.
Она хотела зажмуриться – и не смогла…
– Ну и что же ты ощущаешь, о Мамед?
– Погоди, не торопи меня, о Саид, иначе я до Судного дня не пойму, что такое я ощущаю, клянусь Аллахом!
– Нет ли покалывания в висках? Не охватывает ли тебя жар или, напротив, холод? Не поселилась ли у тебя в руках или в ногах тяжесть, о Мамед? Или нет, погоди, – не поселилась ли легкость в твоей голове?
– Помолчи, о несчастный, не сбивай меня с толку! Когда ты так говоришь, я ощущаю все сразу – и покалывание в висках, и тяжесть в голове!
– Не вопи так, о Мамед, иначе и я завоплю, и мы уподобимся двум ишакам, узревшим шайтана! Давай сюда ожерелье, я посмотрю, не остался ли где клочок того волоска, который лишил его силы.
– Вы и так подобны оба двум ишакам…
– Ты что-то сказала, о Ясмин?
– Нет, о Саид, я лишь вздохнула. Дай мне ожерелье, мои пальцы тоньше твоих, и если там остался клочок волоска, я выну его.
– Возьми и рассмотри его как можно внимательнее. Похоже, что этому ожерелью недостает чего-то, чего у нас нет, о Мамед. Ведь мы размотали седой волос, и сожгли его, и по очереди надевали ожерелье, а с нами ничего не сделалось. Оно не дало нам никакой силы! Постой, о Мамед! Ясмин, давай сюда ожерелье! Мамед, неси мою палку!
– Что ты собираешься делать с палкой, о Саид?
– Я хочу сломать ее, о сын греха! Я понял – сила ожерелья проявляется не в ощущениях, а в действиях! Я хочу проверить, какая сила мне потребуется, чтобы сломать палку!