Чтение онлайн

– Оставь палку в покое, о враг Аллаха! Я выбрал для тебя самую лучшую палку, и прикрепил к ней кольцо и ременную петлю, чтобы тебе было удобно опираться при ходьбе, а ты собрался ее ломать! С чем же ты будешь передвигаться, ради Аллаха? Или ты думаешь, что это проклятое ожерелье исцелит тебя?

– Он прав, о Саид, не надо портить такую хорошую палку. Попробуй лучше совершить нечто, требующее воистину огромной силы. Упрись руками в стену и попробуй сдвинуть ее.

– Вот совет, достойный женщины! А если я ее сдвину? Прочие стены пошатнутся, крыша хана рухнет нам на голову, и мы предстанем перед ликом Аллаха, как недостойные глупцы! И Аллах спросит нас, неужели не нашли мы себе лучшего применения, как от глупости своей толкать стены? Лучше бы ты прощупала еще раз ожерелье, о Ясмин, вместо того, чтобы вмешиваться в беседу мужчин.

– Выходит, я недостаточно умна, чтобы вмешиваться в твои беседы с Мамедом, о Саид? Клянусь Аллахом, я не хуже тебя смогу называть собеседника упрямым ишаком и призывать на его голову бедствия! А ничего иного в ваших беседах не содержится, и чтобы участвовать в них, великого ума не требуется!

– Что я слышу, о Аллах?! Женщина возразила мужчине, своему хозяину и повелителю? Не вас ли пророк называл ущербными разумом?

– Может, во времена пророка женщины и были ущербны разумом, о Саид! Но с тех времен истинные мужи повывелись, а женщины поумнели!

– О Ясмин! О Саид! Прекратите же пререкаться! Нас услышит весь хан! Сбегутся правоверные, позовут уличную стражу! Что о нас подумают? За кого нас примут?

– Он считает, что я недостаточно умна, о почтенный Мамед! Пусть пойдет и поищет себе женщину из тех бесстыдниц, которые называют себя проповедницами и не стесняются выступать с поучениями перед правоверными! И пусть заставит ее сготовить к обеду харису, не говоря уж о цыплятах, фаршированных фисташками!

– О Аллах, она все свела к горшкам и сковородкам! Раз ты такая умница, о Ясмин, что же ты не разгадаешь тайну этого проклятого ожерелья?

– А разве ты хоть раз дал мне как следует разглядеть его, о Саид? Разве ты дал мне оценить камни, их размер, вес и качество шлифовки? Разве я хоть раз поглядела сквозь эти камни на свет?

– Клянусь Аллахом, эта женщина вообразила себя ювелиром! Ну, вот оно, это ожерелье, трогай его, щупай его, пробуй его на зуб! Смотри сквозь него на небо и считай звезды! Ну, что же ты молчишь, о женщина?

– Оставь ее в покое, о Саид, пусть рассмотрит ожерелье. А у нас еще есть в кувшинах рейхари и настойка из фиников.

– Хватит с меня, о Мамед, из-за этой негодницы лучшее вино потеряет для меня вкус! Ты только посмотри – она отгородилась от нас своим изаром и звякает ожерельем, словно проповедница – четками! Ну, что, о Ясмин, чем ты нас порадуешь? Что это ты делаешь?

– Я надела на шею ожерелье, о Саид, потому что носить его подобает мне, а не тебе.

– О Аллах!

– И попробуй только прикоснись ко мне, чтобы снять его!

– А если я прикоснусь к тебе?

– Я не советую тебе делать это, о Саид, потому что я сейчас сама не осознаю своей силы, клянусь Аллахом! Я могу случайно сломать тебе руку или ногу.

– О Аллах, нам только этого недоставало… Почему же это проклятое ожерелье отказалось служить мужам и покорилось ущербной разумом женщине? Можешь ты объяснить мне это, о Мамед?

– О Ясмин, мы с Саидом не понимаем, как это произошло. Ради Аллаха, ты не шутишь с нами?

– О почтенный Мамед, на вежливый вопрос у меня всегда найдется вежливый ответ. Да будет тебе известно, что камни бывают мужские и женские, как среди животных бывают самцы и самки. Когда делали это ожерелье, оно предназначалось женщине, и мастер взял камни женского рода. Поэтому оно и служит только женщине, усиливая то ее качество, в котором она нуждается, и то ее чувство, которое она проявляет. Когда меня охватила злость на Саида, то в моих плечах и руках проснулась мощь, и руки сами приподнялись, готовые бить, хватать и бросать. Вот и все объяснение, о почтенный Мамед.

– Видишь, как просто все разъяснилось, о Саид?

– Вижу, да поразит меня Аллах… Выходит, зря мы гонялись за этим ожерельем? Зря я ставил ловушки и раскидывал сети? Я лишился книги и ничего не приобрел, о Мамед…

– Ты потерял больше, чем думаешь, о Саид, потому что теперь и я покину тебя. Ты был мне хорошим хозяином, ты даже купил мне шелковый изар медового цвета, как у жены мясника, но теперь мы должны расстаться.

– Расстаться? Клянусь Аллахом, я не отпущу тебя! Что это ты затеяла, о женщина?

– Ты хочешь знать, что я затеяла? Сперва проспись от вина своего, и выпей сабух, который вы, люди пьющие, называете утренним напитком милостей, и пусть он тебя протрезвит! А потом я буду говорить с тобой, о Саид.

– Ты видишь, она не сразу покинет нас, она еще побудет с нами, о Саид! Может быть, мы уговорим ее остаться? О Ясмин, чем тебе было худо с Саидом? Разве он бил тебя? Разве принуждал к сожительству со своими сотрапезниками? А если ты не хочешь быть с ним – то я всегда буду рад принять тебя!

– Если бы я была обычной женщиной, то охотно согласилась бы пойти к тебе, о почтенный Мамед. Мужчина с таким кротким нравом – воистину находка и приобретение. Но я расскажу тебе, каковы мои обстоятельства, и ты поймешь, почему я покидаю вас обоих. А Саиду пусть станет стыдно от моего рассказа! Гляди, как он повесил голову! Как он трет лоб! Клянусь Аллахом, он не раз и не два покраснеет от стыда!

История невольницы Ясмин

Я не всегда была невольницей, о почтенный Мамед. Я родилась в семье богатого купца, а у него был брат, мой дядя, тоже купец. И они оба отличались красотой, и взяли себе в жены красивейших девушек, и сперва у моего дяди родился сын, а потом у моего отца родилась я. А это было весной, когда расцветают все цветы, и мой отец, когда его спросили об имени для меня, сказал:

– Это дитя – прекраснейший цветок моего сада, так пусть девочку зовут Захр-аль-Бустан!

И я выросла, и красота моя стала совершенной, и мне стали искать жениха, и оказалось, что по красоте мне больше всего подходит сын моего дяди. И когда нам было по четырнадцать лет, нас поженили, и я родила ему двоих сыновей, а потом опять сделалась беременна, и опытные женщины по приметам определили, что я ношу дочь.

Не отворачивайся, о Саид! Я расскажу всю свою историю почтенному Мамеду, а ты, если пожелаешь, прибавишь к ней. А если не пожелаешь – значит, я была права, и место тебе – за кувшином, среди пьяных певиц и лживых сотрапезников!