Чтение онлайн

– Не смей всуе призывать Аллаха, о несчастная! Твой поганый рот оскверняет его имя! – непонятно почему напустился на нее старец, вздымая к блеклому небу широкие рукава и потрясая посохом. – Тебе нет дела до рода Раджмуса и до всех прочих правоверных!

Джейран озадаченно уставилась на гневного шейха. Очевидно, следовало прикрыть лицо хотя бы клочком рукава. Она так и сделала.

– Убирайся прочь! – приказал старец, ударив посохом в песок у своих ног и чуть не пригвоздив плетеную из кожаных ремешков сандалию.

– С каких это пор сыновья арабов гонят прочь от колодцев тех, кто нуждается в воде? – поднимаясь на ноги, спросила Джейран. – И мне некуда идти, я не знаю дороги.

– Таких, как ты, сыновья арабов гонят отовсюду! – был ответ.

Джейран отвела рукав от лица.

– Ты бесишься, как разъяренный верблюд, о шейх, – догадываясь, что Аллах снова послал ей по дороге бесноватого, сказала она. – Но когда я найду сыновей Раджмуса и сообщу им радостную весть, вместо воздаяния я попрошу их научить тебя арабской вежливости.

– Одно тебе воздаяние, о развратница, о насильница, – чтобы не давали есть двум собакам и не давали пить двум коням, и привязали тебя к конским хвостам и погнали коней к реке, а собак пустили вслед за тобою, чтобы разорвалась у тебя кожа, а потом бы отрезали у тебя мясо и кормили тебя им!

– Да не даст тебе Аллах мира и да не продлит он твою жизнь! – воскликнула Джейран, теряя терпение. – Разве не довольно с нас бесноватых старцев? Отведи меня к женщинам вашего племени, иначе я найду кому пожаловаться на тебя! Аллах слышит мольбы обиженных!

– Не смей призывать имя Аллаха!

– А кто мне запретит призывать имя Аллаха? Разве я не правоверная мусульманка? Разве я ношу крест и зуннар?

– Как это ты называешь себя правоверной мусульманкой?!. – старец замахнулся, явно собираясь дать девушке оплеуху, но она уклонилась.

– Прибегаю к Аллаху от шайтана, битого камнями! – крикнула она. – Погоди, о несчастный, я отыщу шейха вашего племени и спрошу его, почему племя позволяет своим бесноватым без присмотра слоняться по пустыне!

– Ты назвала меня бесноватым?!

Диковинный старец засопел, запыхтел – и вдруг стал на глазах расти, а широкие полы его одежд взвились ввысь и застыли наподобие распахнутых крыльев. Серебряная птица же, до сих пор неподвижно сидевшая на посохе, принялась расти вместе с хозяином и яростно забила крыльями. А посох под ней – тот и вовсе сделался толщиной с дерево.

– Если ты из рода сыновей Раджмуса, то Маймун ибн Дамдам ждет твоей помощи, о шейх! – падая на колени, воскликнула перепуганная такими чудесами Джейран. – Он заперт в кувшине, а кувшин был похищен, и только я знаю, где он спрятан! Клянусь Аллахом!

– Если ты еще раз произнесешь имя Аллаха милосердного, справедливого, я разорву тебя на клочки, – прекратив свой рост, отвечал старец-джинн. – Откуда знаешь ты Маймуна ибн Дамдама? И почему он послал тебя на поиски своих родственников? Неужели не нашлось кого-нибудь получше?

Джейран как можно более связно рассказала о похищенном кувшине и о полоске апельсиново-шафранного шелка, что виднеется из-под камней.

Джинн, понемногу возвращаясь к обычному человеческому росту, молча выслушал ее.

– Хотя ты и скверная, но принесла хорошую весть, – качая головой, молвил он. – Дай мне клочок своего платья… нет, не из рук в руки! Положи на песок!

Уже не беспокоясь о том, что кто-то увидит ее обнаженные по самые колени ноги, Джейран оторвала от подола очередную полосу и подумала, что если Аллах пошлет ей еще какие-либо приключения, она останется совершенно голой.

Джинн протянул руку – и неровная полоска шелка взмыла с песка, обвилась вокруг посоха, птица же придержала ее когтистой лапой.

– Будь здесь, о дочь греха, – сурово приказал он. – Раньше ночи мы ничего не узнаем о Маймуне ибн Дамдаме.

– Я умру тут от жажды еще до заката, а если доживу до заката, то меня убьет ночной холод, – ответила на это Джейран. – Ты же видишь, о шейх, у меня нет ни воды, ни пищи, ни одежды.

Джинн скривил точеное худое лицо, обрамленное белой, волнистой, несколько торчащей вперед бородой.

– Хоть ты и скверная, хоть ты и мерзкая… – пробормотал он и, поразмыслив мгновение, вскинул над Джейран рукава.

Она непроизвольно зажмурилась.

И ощутила прекраснейший в мире запах – запах жареного мяса!

Перед ней на коврике стояло блюдо, где было не меньше двух ритлей горячего пилава с перцем и прочими пряностями. Слева возвышался медный кувшин, очевидно, полный воды. И, в довершение благодеяний, джинн выкинул из-за спины коричневый плащ из грубой шерсти, подобный тем, что надевают дервиши.

– Может быть, ты еще и обратишься к Аллаху, – с большим сомнением буркнул он при этом. – И мне зачтется то, что это свершилось через меня.

Джейран хотела было произнести символ веры, чтобы тем хоть немного пристыдить бесноватого джинна, но побоялась снова сердить его.

Джинн же молча повернулся к ней спиной, по его бледно-полосатым одеждам прошли волны – и он слился с волнистыми песками так, что лишь силуэт несколько мгновений лежал на дальних холмах. А потом Джейран поняла, что это был не силуэт старца в развевающихся одеждах, а всего лишь игра теней, тем более, что близился закат и тени становились все темнее и причудливее.