Шебеко
Шрифт:
— У меня тоже тяжесть в голове и напряжены нервы. Видимо, на нас что-то давит… Может, вошли в мощное магнитное поле?
— К счастью, магнитометр не показывает повышения магнитного фона, — проговорил Терентьев, приближаясь к ним. — Боюсь, что мы попали в пучок неизвестных волн… Если это так, то придется объявлять аврал!
— Надо бы в Центр доложить… подал мысль Якава.
— Связь куда-то пропала, черт бы ее побрал!
В бытовом отсеке установилась зловещая тишина.
Если бы миром правил всемогущий Бог, то он теперь наверняка пришел бы на помощь астронавтам и изгнал коварное чувство страха, которое внезапно овладело людьми. Но животный страх все более нарастал, заставляя астронавтов приспосабливаться к новой беде.
Толе Терентьеву вдруг вспомнилось родное село, Большое Чеменево, что лежит, блаженствует на жирной чувашской земле. И чудится ему, что он дома, возле братьев своих… Малышня лопочет по-чувашски, смакуя каждое слово:
— Салам сана, тете 1 …
1
Приветствуем тебя, брат… (чув.).
В этих словах слышен и далекий зов, и скрип ночной телеги, и запах травы-муравы, и Бог весть что еще. И в Терентьеве вновь просыпается желание бороться с тем, что окружает его сейчас в виде махрового страха. Будто в тумане видит он седовласого деда, который шепчет: «Не спеши, внучок, не спеши… Все на свете проходит… Пройдет и страх! Ты ведь в меня пошел, верно?»
Терентьев осторожно приоткрыл тяжелые веки и засек: Бейкер что-то шепчет, прислонившись к дюралевому креслу. «Что с ним?»— Терентьев поспешил к напарнику.
— Что с тобою, Эдвард? Тебе плохо?
— Не беспокойся, Толя, со мной все в порядке!
— Но вид-то у тебя совсем беспомощный… Ты что, бредил?
— Читал стихи!
— Какие еще стихи?
— Блока. Толковый поэт! Послушай, как он хорошо сказал:
«Миры летят. Года летят! Пустая Вселенная глядит в нас мраком глаз. А ты, душа, усталая, глухая, О счастии твердишь — который раз?»Последние строки Бейкер выговорил так вдохновенно, словно сидел у себя дома, на великолепной вилле в штате Техас.
— Ну как? — глаза американца, похожие на дикий голубой цветок, загадочно блестели.
Терентьев растерялся. Он готов был к чему угодно, но только не к стихам средь этого леденящего душу страха. Может, Бейкер просто водит его за нос, выказывая бодрый вид? Но как бы там ни было, американец чувствовал себя неплохо — это не вызвало никаких сомнений.
— Великолепные слова! — чуть заметно улыбнулся командир.
"Видимо, падает напряженность поля, в котором пребывали до сих пор…"
В этот момент зашевелился и Якава. Его смуглое лицо было еще бледным, но губы уже приобрели живой алый оттенок:
— Ну и ну!.. Раз окунешься в эту круговерть — и считай, запомнишь на всю жизнь!
— А ты разве чувствовал что-нибудь? — спросил его командир. — Ведь ты же находился в гипнозе…
— Почему в гипнозе? Для того, чтобы войти в гипноз, необходимо иметь веские причины.
— Думаешь, мало было причин? Кстати, какие соображения обо всем происходящем?
— Думаю, что мы врезались в неизвестный пучок волн…
— Ты полагаешь, что между Марсом и Землей существует поток неизвестных космических лучей? — Бейкер почему-то боялся задавать сей вопрос электронщику.
— Выходит, существует…
— Но почему его до сих пор не зарегистрировали наши автоматы?
Якава лишь пожал плечами.
— Наверное потому, что они летали совсем по другим траекториям. А мы же сели в корабль в тот момент, когда Марс по отношению к Земле оказался в самой ближайшей точке…
В это время к кораблю вновь пробились радиоволны с Земли. Заслышав знакомые позывные Центра управления полетом, Терентьев нырнул в соседний отсек, схватил шлемофон и услышал ворчливый, чуть ли не сердитый голос:
— Куда вы пропали? Уже семнадцать минут барабаним впустую…
— Связь пропала по неизвестной причине! — сказал командир.
— По какой еще неизвестной причине? Ведь все элементы работают отлично!
— Работали… — поправил связиста Терентьев.
— Но сейчас-то все в норме, верно?
— Сейчас — да! Но еще несколько минут назад бортовая телеметрическая система молчала, будто навек обиделась на нас.
— В чем, думаете, причина?
— Думаем, что врезались в пучок неизвестных волн, — спокойно объяснил Терентьев, хотя в его сознание и ворвались обрывки чувств, из тех, что он испытывал совсем недавно. Усилием воли он отогнал вязкий страх и подумал о членах экипажа: "Надо снять стресс… Может, переменить график и заняться физкультурой?"
— Послушайте, приборы показывают космическое излучение? — перебил его размышления связист.
— Да нет.
— Ладно, ведите наблюдение, фиксируйте все до мелочей…
Терентьев вернулся в бытовой отсек. Бейкер и Якава что-то внимательно рассматривали через боковой иллюминатор.
— Что там? — поинтересовался командир и двинулся к иллюминатору.
— Странно, но факт! — возбужденно бросил американец. — К нам приближается сигарообразный предмет!