Чтение онлайн

дя в буфете, Камиль увидел появившегося там Фирсоно-

ва, ударил по столу кулаком, приказав приятелям:

— Сиди тихо!

Задевая за углы столов, он неудержимо и косолапо

ринулся к Алексею Кузьмичу, подступив, почти пропел,

широко улыбаясь:

— Ты хитрый человек, хороший человек! Зачем гля¬

дишь строго, секретарь? Давно Камиль не пил пива —

денег нет. Теперь деньги есть — Камиль пиво пьет. За

твое здоровье пьет! Спасибо тебе, секретарь! Теперь, что

скажи — все сделаю по-твоему. Что спроси — все отдам.

Сердце спроси — сердце отдам, на!—Он бухнул себя по

широченной гудящей груди.—Давай выпьем, Кузьмич!

Не хочешь? Тогда целоваться давай за дружбу.

Фирсонов вышел, с добродушным осуждением покачи¬

вая головой и усмехаясь.

...После сигнала Камиль, отшвырнув клещи, сунул ру¬

ку в разбитую половинку окна, схватил горсть снега,

смял, откусил кусок, остальное приложил к пылающим

щекам.

— Скоро буду вызывать Фому твоего на поединок, —

известил он, подмигивая Антону. Подошедший Фома

Прохорович одобрительно кашлянул, ответил:

— Давно пора.

Саляхитдинов отправился мыться, а к Полутенину

Василий Тимофеевич привел молодого парня и сказал:

— Вот тебе, Прохорыч, новый нагревальщик. Учи

его... — Повернулся к Антону, вытянул из нагрудного

кармана книжечку и, заглянув в нее, распорядился: —

А тебя, гляди, парень, освобождаю от работы сроком на

три дня: походи по цеху, поучись — и на молот.

— Мне есть у кого учиться, — с обидой за Фому Про¬

хоровича ответил Антон.

— Делай, что тебе велят.

— Тебе дельно подсказывают, — поддержал Фома

Прохорович. — Есть такие артисты, Антоша, — залю¬

буешься! Дарьин, например, присмотрись-ка к нему.

Новый нагревальщик встал к печи. Познакомив его

с приемами работы, Антон пошел вдоль корпуса, мимо

выстроившихся с обеих сторон огнедышащих, ревущих

громад; красные брызги окалины бились в железные пре¬

дохранительные щиты, сыпались под ноги, на чугунные

рубчатые плиты пола и гасли, превращаясь в синие бле¬

стки.

Оглушительная пушечная пальба не смолкала ни на

минуту, и в железные ящики валились дымящиеся ступи¬

цы, поворотные кулаки, коронные шестерни, шатуны, ва¬

лики, фланцы и множество других поковок — части буду¬

щих машин. Работа людей, стройная и красивая, как

'песня, захватывала и увлекала Антона. В плавных и му¬

жественных движениях кузнецов виделось что-то бога¬

тырское, победное.

Вот самый огромный, агрегат, умно и сложно оплетен¬

ный конвейерами, изогнутыми монорельсами со свесивши¬

мися цепями и крюками. Здесь штампуется, коленчатый

вал — самая громоздкая и тяжелая поковка. Подземные

толчки здесь резче, явственнее, полотнища пламени от

ударов захватывают пространство шире, жарче. Над мас¬

сивной печью неугасимо и метельно вихрится, бьет ввысь

огонь; на одном конце ее загружают длинные холодные

стержни, на другом вынимают их белыми от нагрева.

Двадцать крепких, плечистых парней на трех молотах и

двух прессах'мнут, плющат сталь: обвал, обвал!—сотря¬

сает пол первый молот, проворные руки хватают красную

глыбу, и другой молот вторит с еще большей яростью:

залп, еще залп! И коленчатый вал, четко и красиво изог¬

нутый, обрезанный под прессом, виснет на крюках, потом

серый, поблекший, медленно уходит по подвесному кон¬

вейеру в отделение термической обработки.

Антон постоял тут, наблюдая слаженную, до послед¬

него поворота рассчитанную работу кузнецов, и с неохо¬

той побрел в бригаду Олега Дарьина.

Попав на завод, Антон надеялся, что Дарьин, как ста¬

рый товарищ, поможет ему быстрее освоиться в цехе,

постичь тайны профессии, и они, молодые, смекалистые,

полные сил, пойдут бок о бок, поведут за собой осталь¬

ных— будут советоваться, изобретать, выдумывать. И

они сблизились вначале, как бы подружились: встреча¬

лись в цехе, Антон часто заходил к Олегу домой.

— Самое главное в нашем деле — это не подпускать

никого, не давать забегать вперед, — поучал Олег покро¬

вительственно. — Увидишь, что кто-то вырывается впе¬

ред — осади, то есть поднажми сам.

— Это что же, твоя трудовая программа? — спросил

Антон.

—• Можно сказать, выстраданная, — подтвердил Олег.

— А как же иначе, посуди сам. Давай разберемся... Жить

просто, как все, серо, ровно — неинтересно; один раз жи¬

вем. Мне больше по душе другое... Вот идет, скажем, по

корпусу чисто одетый человек, видно, что не наш, не за¬

водской, поглядывает по сторонам; и я уже вижу—¦ это

газетчик, и знаю — ищет меня. Поговоришь с ним, рас¬

скажешь кое-что... Смотришь, через несколько дней в га¬

зете про тебя очерк написан или фото твое красуется...

Люди смотрят, читают... Разве это плохо? Тут, брат, нет

никакой подтасовки, я ведь в работе злой, ты знаешь,