Чтение онлайн

лу, и там проходили часы в напряженнейшем внимании,

в усилии памяти, воли и духа. В свободное от учебы и

работы время он выполнял комсомольские поручения,

размышлял о своей бригаде, готовил уроки, а во сне ему

виделись английские слова и фразы в виде оживших за-

гадочных узоров, которые он не мог уловить, расшифро¬

вать и произнести.

Попадая с Володей Безводовым в другие, не завод¬

ские компании, Антон видел, что сведенные в один круг

люди разных профессий и положений мало говорили о

паровых молотах, болванках и термической обработке

деталей, а спорили о новых романах и спектаклях, о фут¬

боле и музыке, обсуждали вопросы международной жиз¬

ни. Многое из этих разговоров он не понимал, имена лю¬

дей, которые тут произносились, ему даже не были зна¬

комы. На таких вечеринках Антон старался быть неза¬

метным, скромно сидел, спрятав руки под стол, чутко

прислушивался к беседе, запоминал! Многих из этих лю¬

дей он уважал, завидовал им, сердцем чувствуя, что они

такие же простые и бесхитростные, как и он сам, и к

знаниям шли таким же трудным путем, каким идет он.

Антон читал книги, читал с жадностью — в постели

перед сном, в трамвае, в красном уголке цеха во время

обеденного перерыва и даже на улице, на ходу. И чем

больше он читал, тем отчетливее понимал, что все это

незримо влияет на его труд, а труд — это он теперь твер¬

до знал — незыблемая основа жизни, в нем все его успе¬

хи и йеудачи, невзгоды и радости, муки и наслаждения,

в нем его мужество и слава. Рабочий человек обязатель¬

но должен иметь среднее, а то и высшее образование,

чтобы изо дня в день возвышаться в своем труде

Антону было труднее учиться потому, что профессия

его была несравненно тяжелее многих других. И порой

его клонила неодолимая свинцовая усталость, руки без¬

вольно опускались, и он с отчаянием малодушного думал,

что не выдержит такого напряжения, бросит школу.

В такие моменты, страшась принятия окончательных

решений, Антон шел за поддержкой к своему другу Без-

водову или Фирсонову, а чаще — к Фоме Прохоровичу

Полутенину.

Антону нравилось бывать в этой тихой и приветливой

семье. Здесь было уютно и просто, как дома.

Когда-то Фома Прохорович был суровым, иногда да¬

же жестоким человеком, и Марии Филипповне, женщине

кроткой, мягкосердечной, не раз приходилось плакать от

него втихомолку. А молодая невестка Нюша трепетала от

одного его взгляда из-под хмурых бровей. Не боялись

его только внуки, лезли к нему во всякое время, — он

для них был добрым дедушкой.

Но после гибели сыновей на войне он круто переме¬

нился. Горе смягчило его, укротило нрав, сблизило с же¬

ной, — он понял, что на свете, кроме нее, нет ближе че¬

ловека.

От старшего сына, жившего отдельно от них; остались

двое детей; от младшего — одна девочка, Оля. Фома

Прохорович все чаще стал замечать, как невестка Нюша,

посадив на колени Оленьку, подолгу сидела в глубокой

задумчивости и печали, шептала, глотая слезы:

— Как будем жить без папы-то?

— С дедом, — отвечала девочка: она не помнила

отца.

Нюша замкнулась, никуда не ходила, после работы,

поужинав, сразу ложилась в постель.

Фома Прохорович долго ходил молчаливый, углуб¬

ленно думая о чем-то, решая какую-то сложную задачу,

и, решив ее, позвал однажды к себе невестку, посадил

возле себя и сказал:

— Вот что, Анна... Хватит тебе слезы лить. Слезами

мужа не вернешь. Ты женщина молодая, из себя видная,

неглупая... Не годится тебе жить так... Невелика радость

с нами, стариками, хороводиться. Выходи-ка ты замуж,

обзаводись семьей...

— Правда, Нюша, правда, милая, — подтвердила

Мария Филипповна.

Фома Прохорович помолчал и прибавил:

— Хочешь, оставайся здесь, комнаты вон какие, не

стесним... Если, конечно, хороший человек попадется.

А хочешь — к нему иди... Ну, а Оленька, внучка, пусть

при нас растет, нам без нее нельзя.

Через год Полутенины выдали невестку замуж, точно

дочь свою, и остались с Оленькой.

Фома Прохорович относился к Антону, как к сыну, —

этот парень, скромный и работящий, пришелся ему по

душе.

Простой, сам не очень грамотный, но мудрый своим

житейским опытом человек, он безошибочно находил пу¬

ти к сердцу Антона. Пожалуй, никто так проникновенно

не произносил великие, но ставшие уже привычными сло¬

ва, как он. Сидя за столом в своей просторной и чистой

квартире, наливая из стакана в блюдце чай, смущенно

покашливая, он вдумчиво и тихо внушал своим мягким и

ласковым баском:

— Ты не забывай, сынок, коммунизм-то уже вот, на

пороге... Он ждет людей честных и работящих и, конеч¬

но, грамотных, знающих... А хорошее-то всегда дается

трудно... с мукой дается. Но ведь ты рабочий, ты дол¬