Чтение онлайн

рович, молча сел на свое место в углу и закурил.

Антон наскоро выбрал пластинку и завел патефон.

Комната огласилась праздничными звуками марша.

Сквозь осенние тучи прорвался луч заходящего солнца,

копьем вонзился в окно.

Володя Безводов позвонил начальнику цеха, известил

его, что все в сборе, потом встал, откинул со лба чуб и

сказал Антону:

— Карнилин, кончай музыку.

Антон оторвал от пластинки иглу, осторожно прикрыл

патефон, приготовился слушать.

— Вот что я вам скажу, товарищи бригадиры, — за¬

говорил Безводов. — Перед кузницей, а значит, и перед

нами, встала важнейшая задача. Решить ее можно толь-

ко общими усилиями, когда мы сомкнемся локоть к лок¬

тю... — Володя помолчал, хитро прищурился и сказал: —

Тут уж, друзья мои, не до ссор и распрей — надо крепко

держаться друг друга, а славу будем делить потом: кто

сколько ее заработал, тому столько и достанется.

Антон и Олег Дарьин невольно переглянулись. Володя

намекал на их ссору.

Ссора эта произошла несколько дней назад.

Со'ревнуясь с Фомой Прохоровичем Полутениным и

Антоном, самыми сильными кузнецами, Олег задался

целью во что бы то ни стало отвоевать первенство. Есть

люди, которые идут к своей цели честно, открыто и пря¬

мо, а есть и другие: те подбираются к первенству осто¬

рожно, с оглядкой, обходя острые углы, опасные места,

кому надо —• угодливо улыбаясь и кланяясь и хамски по¬

пирая того, кто в данный момент не нужен; и если взгля¬

нуть на след такого человека, то след этот напомнит хит¬

рые лисьи петли на чистом снегу; или, подобно лошади,

закусившей удила, рискованно мчаться, не разбирая до¬

роги, по рытвинам и ухабам; жажда власти, славы или

выгоды как бы ослепляет их, заставляет забыть о со¬

вести, о чести и человеческой гордости; они томимы од¬

ним желанием — выделить себя из остальных.

Таким был и Олег Дарьин. Перекрыть Антона не со¬

ставляло для него большой сложности: Карнилин —

штамповщик молодой, малоопытный и тягаться ему с

Дарьиным рано, не под силу. Но превзойти Фому Прохо¬

ровича, с его устоявшимся опытом, выверенными време¬

нем приемами, с его неиссякаемой, нестареющей энергией

и духом, было не так-то просто.

Началась ожесточенная гонка. Олег работал, как одер¬

жимый. Стоило ему подняться немного вверх, как старый

кузнец, как бы дразня Дарьина, взлетал еще выше и оста¬

влял его позади. С огромными усилиями удавалось Дарь¬

ину вскарабкаться еще на одну ступеньку, а на другой

день Фома Прохорович снова опережал его. Полутенин

решил испытать его до конца...

Так продолжалось недели две. И Олег не стерпел.

Сдерживая клокотавшую ярость, он подлетел к Фоме

Прохоровичу и, не видя стоявшего рядом с ним Антона,

прокричал отрывисто:

— Что вам надо? Слава у вас есть, почет есть! Поче¬

му ходу не даете? У вас хребет трещит, вам отдыхать

надо, на пенсию пора! А вы дорогу заслоняете... Боитесь

славу другим уступить?!

Фома Прохорович отшатнулся, побледнел.

— Ах ты, поганец!.. — прошептал он, болезненно мор¬

щась как от пощечины. — Да как же ты смеешь говорить

мне такое?!. — Взглянул на свои руки, на клещи, промол¬

вил глухо: — Уйди! Уйди от греха подальше!..

Антон схватил Олега за грудь.

— Я тебе за такие слова, знаешь, что сделаю?!.—

прошептал он ему в лицо; — Убить могу!.. — Он с силой

толкнул Олега от себя.

Тот ударился боком о станину, взглянул на Антона,

резко повернулся и скрылся за молотом.

Точно больно ушибленный словами Олега, Фома Про¬

хорович растерянно мигал, папироска в пальцах дрожала.

— Двадцать пять лет работаю — ни от кого худого

слова не слышал. Сыновья не говорили. А этот... Целый

год учил его...

Фома Прохорович будто сразу постарел, сгорбился,

ушел домой молчаливый и обиженный.

...Придя в цех, Леонид Гордеевич долгое время гля¬

дел на молодых рабочих недоверчиво, снисходительно:

шумят на своих собраниях, думают о гулянках, о неве¬

стах, о футболе — какая уж там забота о цехе,, о плане!

Но впоследствии он понял, что глубоко заблуждался, и

был рад этому заблуждению. Оказывается, они замеча¬

тельные работники, беспокойные, отзывчивые, с ними

можно смело начинать большие дела.

И сейчас, широко растворив дверь, Костромин вошел

в комнату комсомольского бюро в халате нараспашку,

без фуражки; волосы пышно и красиво взбиты: он был,

как всегда, возбужденный, захватывающе стремитель¬

ный, горячий; заметив дочь, он улыбнулся уголками губ,

присел на краешек табуретки возле Сидора Лозы — тот

поспешно встал, освобождая ему место. Но сидеть Лео¬

нид Гордеевич не стал, а, подхватив слова Безводова,за¬

говорил просто, немного просяще, и эта закрадываю¬

щаяся в сердце нотка особенно трогала комсомольцев.

— Литейным нашего завода уже присвоено почет¬

ное звание передовых цехов. Очередь теперь за нами,