Чтение онлайн

— Нет, не были. Но ради экономии времени мне следует кое-что разъяснить. В фармацевтическом бизнесе выражение “негативное сообщение” имеет весьма конкретное значение. В этом смысле информация, поступившая из Франции и Испании, таковой не являлась.

Урбах тяжело вздохнул:

— Может быть, свидетельница согласится с такой формулировкой, как “критические сообщения”?

— Вероятно, да.

Селия понимала, что с каждой минутой ей будет все труднее.

Тут в разговор вмешался сенатор Донэхью:

— Смысл вопросов адвоката комиссии совершенно ясен. Вас и вашу компанию обеспокоили три сообщения, поступившие до того, как монтейн поступил в продажу в нашей стране?

— Да, нас они обеспокоили.

— И однако же это вас не остановило и вы выбросили этот препарат на рынок?

— Сенатор, появлению любого нового лекарства всегда сопутствуют отрицательные мнения. Все они должны быть тщательным образом изучены и проверены…

— Миссис Джордан, прошу вас. Не нужно читать мне лекцию о практике фармацевтической промышленности. Мой вопрос требует конкретного ответа — “да” или “нет”. Повторяю: ваша компания знала об этих трех сообщениях и тем не менее пошла на то, чтобы продавать монтейн беременным американским женщинам?

Селия мешкала с ответом.

— Мы ждем, миссис Джордан.

— Да, сенатор, но…

— Положительного ответа будет вполне достаточно. Кивнув Урбаху, Донэхью добавил:

— Продолжайте.

— Скажите, не было бы лучше и благоразумнее, — обратился к Селии адвокат комиссии, — если бы компания “Фелдинг-Рот” провела дополнительные расследования данных сообщений и задержала запуск монтейна?

“Именно этот довод приводила в свое время и я”, — подумала с горечью Селия. Именно из-за этого она и приняла решение подать в отставку. Вспомнив о своей нынешней роли, она ответила:

— В ретроспективе — да. Безусловно. Но в то время компания действовала в соответствии с рекомендациями ученых.

— Кого конкретно?

Прежде чем ответить, она задумалась. Конечно, так советовал действовать Лорд, но она хотела быть справедливой.

— Директора нашего научно-исследовательского отдела доктора Лорда, но в своих рекомендациях он основывался на данных компании “Жиронд-Шими”, которые в то время казались безупречными.

— Об этом мы зададим позднее вопрос доктору Лорду. А пока что… — Урбах заглянул в свои бумаги. — Скажите, решение приступать к запуску монтейна, и притом без всяких задержек, невзирая на негативные.., прошу прощения, критические сообщения, не было ли обусловлено ожидаемыми прибылями?

— Ну, знаете, фактор прибыли всегда…

— Миссис Джордан! Отвечайте: да или нет? Вздохнув, Селия подумала: “Как ни крутись, все равно бесполезно! В каждом вопросе — ловушка, извилистыми путями все идет к заранее предопределенным выводам”.

— Да, — пришлось ответить Селии.

— Прибыли от монтейна имели в высшей степени важное значение для вашей компании?

— Да, в то время мы так думали.

— В каких размерах расценивалась ожидаемая прибыль от монтейна?

Безжалостные, въедливые вопросы продолжались. Она успела подумать: а разве они столь уж предвзятые, если касаются истинной сути случившегося? Разве еще совсем недавно она сама не задавала бы такие же вопросы? И разве не в том и заключается ирония судьбы, что она сидит здесь вместо Сэма Хауторна, которому должны были быть адресованы эти вопросы? Впервые после возвращения с Гавайев она вспомнила слова Эндрю: “Если ты вернешься в компанию.., вся грязь и ответственность за историю с монтейном обрушится на тебя”. Эндрю оказался прав и на этот раз.

Был объявлен перерыв на ленч. Обратившись к Селии, сенатор Донэхью сказал:

— Миссис Джордан, вы свободны. Но прошу вас после перерыва снова явиться в зал для ответов на дополнительные вопросы. — Затем Донэхью объявил:

— Свидетелем после перерыва вызывается доктор Лорд.

Куэнтин и Селия перекусили бутербродами и кофе из термоса, сидя в машине, которая ждала их у здания старого сената.

— Так будет быстрее, и мы сможем поговорить без свидетелей, — сказал Куэнтин, предлагая ей такой вариант ленча.

Винсент Лорд отказался составить им компанию, сославшись на дела.

— Вас хотят замарать, вас лично, — сказал Куэнтин. — Что вы об этом думаете?

— А что бы об этом думал любой на моем месте? — скривив лицо, ответила вопросом на вопрос Селия. — Мне это неприятно.

— В этом заключается их тактика, — заметил адвокат, отпивая обжигающе горячий кофе. — В любом расследовании подобного рода, а по сути дела, это чистое политическое трюкачество, нужен козел отпущения, на которого можно свалить всю вину. Вот вы им и подвернулись под руку, поскольку представляете компанию. Но я могу кое-что сделать, чтобы изменить подобное положение.

— Что именно?

— Позвольте для начала объяснить вам предысторию того, что происходит. Донэхью и его люди знают о том, что вы выступали против монтейна, и о том, что именно этим было вызвано ваше отсутствие. На этот счет сомнений быть не может — это люди дотошные. Им, вероятно, также известно, на каких условиях вы согласились вернуться в компанию, и они наверняка знают о декларации “Фелдинг-Рот” и о том, что вы являетесь ее автором.

— Тогда почему же…

— Выслушайте меня до конца. И еще: постарайтесь взглянуть на все происходящее с их точки зрения. Вы спрашиваете: зачем людям Донэхью надо пытаться опорочить ваше общественное лицо? Но если они не будут этого делать, на ком же еще им остается сосредоточить свои нападки? Конечно же, не на покойнике; до него добраться они не могут.

— Кажется, я вас понимаю и разделяю ваше мнение о политическом трюкачестве, — согласилась Селия. — Но тем не менее разве истина вовсе уж не играет никакой роли?

— Если бы я как адвокат представлял противоположную сторону, — сказал Куэнтин, — то ответил бы на ваш вопрос следующее: “Да, истина всегда важна”. Но в случае с монтейном истина заключается в следующем: компания “Фелдинг-Рот” выбросила этот препарат на рынок и несет всю вытекающую отсюда ответственность. Что касается вас лично — да, вы подали в отставку. Но ведь вы также и вернулись в компанию и, таким образом, приняли на себя долю ответственности за монтейн, пускай задним числом. Конечно же, — тут Куэнтин мрачно ухмыльнулся, — я мог бы все это оспорить, изложив с противоположных позиций, причем не менее убедительно.

— Ох уж эти адвокаты! — рассмеялась Селия, но смех ее был натянутым. — Вы вообще хоть во что-нибудь верите?

— Кое-кто пытается. Но вечная необходимость приспосабливаться делает нашу профессию вредной.

— Вы говорили, что в состоянии что-то сделать. Что именно?

— В подкомитете, — заметил Куэнтин, — существует меньшинство. Несколько членов из этой группы дружественно относятся к вашей отрасли. Там также существует совет меньшинства. Никто из них пока что не выступил и, вероятно, не выступит, поскольку это может быть истолковано как выражение поддержки монтейна. Но кое-что один из них может сделать, если я обращусь с просьбой о такой услуге: вам зададут вопросы, которые помогут раскрыть ваше истинное лицо, и тем самым вы сможете предстать в выигрышном свете.