Чтение онлайн

Маркус оценил позицию внимательным изучающим взглядом и кивнул. Стен и Вальтер разбили лагерь за десять минут, молча, без команд, движениями, отработанными в десятках экспедиций. Дейл и Коул тем временем тоже не сидели без дела и таскали хворост, обмениваясь короткими фразами вполголоса.

Когда Маркус разложил карту на камне, прикидывая завтрашний маршрут, я отошёл к ручью, набрал воды в котелок и повесил над костром.

— Я приготовлю, — сказал я, когда Стен потянулся к своему мешку с провизией.

Бородач замер с развязанной тесьмой в руках.

— Обычно этим занимается Коул.

— Коул сварит кашу, от которой завтра половина отряда будет маяться животом, — не удержался я от едких ноток. — Я видел, что он кладёт в котелок, когда готовил для вас у деревни. Такое я есть не буду.

Стен хмыкнул, глянул на Коула, который покраснел до корней своих пшеничных волос, и убрал руки от мешка.

— Валяй.

Я достал из котомки сушёное мясо, горсть перловки, пучок дикого чеснока, собранного по дороге, и корешок серебрянки, который придавал похлёбке терпковатую глубину и снимал мышечную усталость лучше любого массажа. Серебрянку покрошил мелко, чтобы она отдала в бульон максимум вкуса, а не плавала склизкими комками, как бывает, когда бросаешь её целиком.

Пока вода закипала, я нарезал мясо тонкими полосками, обжарил на камне у костра до лёгкой корочки и ссыпал в котелок. Потом перловку, промытую в ручье. Следом пошел в дело чеснок, раздавленный обухом ножа и мелко порубленный. Серебрянку добавил последней, за пять минут до готовности, накрыл котелок, и дал постоять.

Запах поплыл по лагерю густой, мясной волной, от которой Дейл, сидевший у костра с каменным лицом, непроизвольно повёл носом. Стен выпрямился от арбалета, который чистил, и уставился на котелок с выражением человека, обнаружившего, что мир полон сюрпризов. Маркус оторвался от карты.

— Пахнет как в хорошей таверне, — уважительно хмыкнув, заметил Вальтер из своего угла, где перебирал болты.

Арбалетчик вообще редко комментировал что-либо, кроме прицельной дистанции и типа наконечника, и этот комплимент, похоже, стоил дороже золота. Вон, даже глава их отряда странно на него посмотрел.

Я разлил по мискам густую наваристую похлёбку с кусочками мяса и разварившейся перловкой. Лёгкий горьковатый привкус серебрянки уравновешивал жирность бульона и добавлял послевкусие, от которого рука тянулась за добавкой раньше, чем первая порция усваивалась. Ну а как может быть иначе, если я и сам по много дней путешествую по лесу и люблю вкусно поесть? Так и учишься готовить всякое интересное, это еще в прошлой жизни меня не раз выручало, а в этой я лишь лучше стал понимать сочетания различных ингредиентов, которые в том числе даровали новые необычные эффекты.

Маркус осторожно попробовал, замер с ложкой у рта на секунду, потом молча продолжил есть. Стен выскреб миску до дна и протянул за добавкой без единого слова. Вальтер пока еще был занят болтами и собирался поесть чуть позже. Дейл же ел сосредоточенно, опустив глаза, и его каменное лицо чуть расслабилось, когда горячий бульон согрел нутро после целого дня ходьбы.

Коул подошёл последним, получил свою порцию и сел рядом с напарником. Попробовал, и на его веснушчатом лице проступило выражение, которое я бы назвал уязвлённым восхищением.

— Что ты туда положил? — спросил он, рассматривая остатки серебрянки в бульоне.

— Лесную специю. Снимает усталость, добавляет вкус.

— Можно мне рецепт? — пересилив себя, все же спросил он.

— Смотри, да запоминай, я вроде не делаю из этого тайны.

Обязанность кашевара закрепилась за мной без обсуждения. Так проще. Я контролировал, что попадает в котелок, и мог не тревожиться о том, что кто-нибудь по глупости или по злобе подсыплет что-нибудь лишнее. После того, что Дейл устроил с Мартой и «Луговой искрой», доверять этим двоим было бы, мягко говоря, наивно.

Вечером, когда миски были вымыты и убраны, а угли осели до ровного жара, старшие заговорили.

Маркус начал с рассказа о Карнагском подземелье, настоящего, без приукрашиваний, которые ученики налепили на него за месяцы пересказов. Три уровня, двести с лишним порождений первого и второго ранга, ловушка с кислотным туманом на втором этаже, которая чуть не стоила жизни их тогдашнему магу. Серебряный амулет нашёлся в тайнике за ложной стеной, обнаруженном Стеном, который заметил, что эхо в одном из коридоров звучит несколько иначе.

Стен подхватил, рассказывая о подземелье под Кренорскими копями, где порождения третьего ранга охраняли зал с рунным алтарём, который до сих пор работал, питаясь маной жилы, проходившей под скальным массивом. Алтарь продали гильдии артефакторов за семьсот золотых, и на эти деньги Маркус снарядил следующие две экспедиции.

Вальтер ограничился короткой историей о том, как однажды в подземелье на севере его арбалетный болт пробил стену, за которой оказалось гнездо огненных саламандр. Пришлось бежать полкилометра по коридору, пока жидкий огонь растекался по полу за их спинами. Тогда он в полной мере понял выражение своего отца — «пятки горят», которое он любил вставлять к месту и нет.

Я слушал, сидя у костра, подбрасывая щепки в угли. Каждая история укладывалась в копилку знаний о мире, который оставался для меня по большей части неизвестным. Гильдии авантюристов, классификация подземелий, рынок артефактов, политика многочисленных Академий, конкурирующих между собой, и взаимоотношения между королевскими домами — всё это проступало между строк рассказов, как рисунок проступает на монете, если потереть её пальцем.

— В Кренорах, — сказал Маркус, глядя в огонь, — мы потеряли мага. Хороший был парень, звали Гилберт, двадцать семь лет, Адепт. Он прикрывал отход, когда порождения прорвали линию, и остался один у входа на третий этаж. Мы слышали, как он кастовал щиты, один за другим, пока они не перестали загораться. Потом тишина. Без него бы никто из нас оттуда не выбрался.

Костёр потрескивал, и Дейл с Коулом, что сидели чуть в стороне, молчали, уставившись на угли с серьёзными лицами.

— Тело нашли через неделю, когда вернулись с подкреплением, — продолжил Маркус тише. — Он лежал на пороге третьего этажа, спиной к коридору, лицом к лестнице, по которой мы ушли. Вокруг него, прах тридцати с лишним порождений. Он убил их всех, прежде чем мана кончилась. А потом просто сел и заснул. Навсегда.

Никто не заговорил после этих слов. Маркус тряхнул головой, отгоняя воспоминание, и поднялся.