Чтение онлайн

— Первая смена: Стен и Вальтер. Вторая: Дейл и Коул. Подъём на рассвете.

Я лёг на расстеленный плащ, положив руку на рукоять ножа. Мох пружинил под спиной, холодный ночной воздух забирался под ворот куртки, и звёзды мерцали сквозь разрывы в кронах редкими белыми точками.

Перед тем как заснуть, я думал о Гилберте, маге, которого никогда не видел, — о тридцати порождениях, рассыпавшихся в прах у его ног, и о тишине после последнего щита.

В подземельях неизбежно гибли люди и все же они продолжали ходить в них, и я засыпал с этой мыслью, сжимая рукоять ножа чуть крепче.

Второй день начался как-то рывком.

Вальтер, стоявший на последней смене, разбудил всех за полчаса до рассвета коротким свистом, который каждый из пятерых распознавал сквозь сон. Маркус был на ногах первым, Стен вторым, я третьим. Дейл и Коул поднялись одновременно, синхронно, и это стало первым за весь поход движением, в котором я увидел учеников, прошедших гильдейскую школу.

Лагерь свернули за восемь минут. Костровище засыпали землёй, следы убрали хвоей, ветки шалаша разбросали. Через четверть часа поляна выглядела так, будто здесь никто не ночевал.

Стен достал из своего тюка свиток, и воздух вокруг него загудел.

Пергамент был длинным, с ладонь шириной, свёрнутый в тугую трубку и перевязанный серебряной нитью. Когда Стен развернул его, поверхность засветилась. Ровные ряды рун, вырезанные на пергаменте с ювелирной точностью, заиграли мягким голубоватым сиянием, и свиток мелко и настойчиво завибрировал в его руках, как компас, почуявший север.

Система мелькнула коротким уведомлением на периферии зрения, но я не стал его читать. Здесь и сейчас важнее было наблюдать все вживую.

Стен медленно повёл свитком по дуге, от запада к востоку, и вибрация менялась. Ослабевала, когда руны были направлены на юг, усиливалась при повороте на северо-восток. Свечение рун тоже менялось, тускнело и разгоралось, реагируя на концентрацию маны в указанном направлении.

— Неплохо, — произнёс Стен, сворачивая пергамент. — Сильнее, чем вчера. Мы ближе.

Маркус кивнул и посмотрел на меня.

— Веди.

Я повёл, делая крюк вокруг мочажины, где почва проседала под ногами и сапоги вязли по щиколотку. Потом через буерак, заросший ежевикой до полной непроходимости, обходя его по верхнему краю, где скальный выступ давал твёрдую опору. Следом уже вдоль сухого русла, петлявшего между валунами, где камни были покрыты лишайником такой яркости, какая бывает только вблизи источников концентрированной маны.

К полудню свиток в руках Стена светился ярче. Вибрации усилились настолько, что были различимы на расстоянии вытянутой руки, по тому, как дрожали края пергамента.

— Близко, — Стен повёл свитком ещё раз, медленнее. — Очень близко. Где-то здесь.

Мы стояли у подножия невысокого холма, поросшего кустарником и старыми дубами. Ничего примечательного: обычный лесной пригорок, каких в Пределе десятки. Камни торчали из склона замшелыми горбами, корни деревьев оплетали их переплетением, создающим естественные ступени. Воздух пах хвоей и сырой землёй.

Стен обошёл склон, водя свитком вдоль поверхности на расстоянии ладони. Руны вспыхивали и гасли, мерцая неровным ритмом, пока он не остановился у выступа, заросшего молодым орешником.

Руны полыхнули ярко, залив лицо Стена голубоватым светом. Пергамент завибрировал с такой силой, что мужчина перехватил его обеими руками.

— Здесь.

Маркус подошёл, оглядел склон, покрытый мхом и кустарником. Ничего, указывающего на вход. Обычная на первый взгляд скала, обросшая лесом за десятилетия или столетия.

Лидер развернулся к Вальтеру.

— Давай второй.

Арбалетчик молча полез в свой тюк и достал другой свиток. Толще первого, перевязанный золотой нитью вместо серебряной, с печатью из красного воска, на которой был оттиснут герб гильдии авантюристов. Даже на вид он стоил в разы дороже.

Вообще поиск с помощью свитков таким образом виделся мной как довольно неудобное средство. Проще было бы изготовить какой-нибудь компас, но, видимо, или я чего-то не понимаю или же что-то более удобное и продвинутое стоило дороже и имело ограничения. В любом случае эти авантюристы пользовались именно свитками, и я старался запоминать все нюансы.

Маркус принял свиток, развернул с осторожностью, проверил руны, прочёл вслух короткое гортанное слово активации, от которого у меня загудело в висках. Еще один момент на будущее, что неплохо бы было выяснить.

Пергамент вспыхнул. Руны загорелись белым, ослепительным, потом золотым, потом свиток начал тлеть от краёв к центру, и пламя было беззвучным, без треска и дыма. Мана из сгорающих рун выплеснулась наружу магической волной, которая прокатилась по склону холма и вошла в камень, как нож входит в масло.

Скала перед нами дрогнула.

Сначала это было похоже на мираж, мерцание воздуха над нагретой поверхностью, когда контуры плывут и расслаиваются. Камень, мох и корни задрожали, потеряли чёткость, и сквозь них проступило другое — узкая неровная щель в склоне, обрамлённая гранитными краями и уходящая вглубь под углом. Слабый зеленоватый свет пульсировал по контуру трещины, похожий на биолюминесценцию глубоководных тварей.

Иллюзия рассыпалась, как разбитое стекло. Там, где секунду назад была гладкая скала, зиял вход.

Без второго свитка мы бы точно прошли мимо. Подземелье, как я узнал позднее, пряталось за слоем древней наведённой маскировки, впитавшейся в камень настолько глубоко, что даже свиток обнаружения указывал только общее направление, а точное место скрывалось до тех пор, пока специализированный рунный ключ не вскрыл замок.

Маркус стоял перед входом со стиснутыми губами и суженными глазами, и всё его лицо складывалось в выражение человека, обнаружившего на дне ручья золотой самородок и пытающегося выглядеть спокойным.