Чтение онлайн

Бен от неожиданности заморгал.

– Ты помнишь, Бен, я просил тебя следить за тем, что творится у тебя за спиной? Так вот: удвой осторожность. Скоро могут начаться серьезные неприятности, связанные с мафией, южноамериканцами, ФБР – со всеми вместе. А ты оказался в самом эпицентре.

– Спасибо, что предупредил. С твоей стороны весьма любезно встретиться со мной. Я понимаю, что ты рискуешь.

Майк лишь пожал плечами, продолжая смотреть куда-то в сторону, но уже явно не на игру. Казалось, он видит что-то далеко-далеко.

– По крайней мере, это все, что я мог для тебя сделать, – произнес он.

Бен не стал возражать. Они посидели еще несколько минут, не произнося ни слова. Бен ощущал себя вроде бы невидимым и бестелесным. Он давно уже проглотил свой хот-дог и вновь попытался сосредоточиться на игре, но, увы, она его больше не интересовала. Мысли его вертелись вокруг той серой дыры рядом с ним, которая недавно была его другом. После седьмого периода он незаметно исчез.

С чувством отвращения Бен окинул взглядом зал заседания суда. Он был переполнен, публика громко шумела. Проходы между рядами заполняли репортеры. Зрители заняли все свободное пространство. Все говорили одновременно, выкрикивая вопросы, обращенные то к Бену, то к Мольтке, ожидая ответов. И это всего лишь предварительное судебное разбирательство. Вспышки фотокамер ослепили Бена. Судья Дерик дал разрешение на минутную съемку – до и после заседания, – уступка репортерам. Они превратили зал заседания в карнавал, Мольтке им всячески подыгрывал, позируя, улыбаясь, рассуждая о порядке, законности и его личном участии в правосудии.

Это было именно то, что ему нужно: максимальная открытость в общественном месте при минимуме внимания к деталям.

Сегодня ранним утром Бену позвонила Майра: Мольтке предлагал ему в первый и последний раз заключить сделку:

Кристина признается виновной, а правительственная сторона обещает не требовать смертного приговора. Скорее всего, она получит пожизненное заключение – неизвестно, что лучше, так что никто не сможет критиковать Мольтке, но и Мольтке ни в малейшей степени не подвергается риску проиграть дело.

А Кристина? Она большую часть своей жизни проведет в тюрьме, но ей будет сохранена жизнь.

Бен от этой сделки отказался!

Теперь он наблюдал за сидевшим за своим столом в окружении помощников Мольтке, который чувствовал себя очень уверенно. Он, безусловно, не упомянул о предложении заключить эту позорную сделку, а продолжал вещать голосом телевизионного комментатора о "либеральных судьях уголовного права, которые больше пекутся о гражданских правах, чем о человеке". Бен задавал себе вопрос: правильно ли он поступил.

И что было известно Мольтке такого, что делало его столь самоуверенным?

После того как бейлиф по привычному ритуалу открыл заседание, в зал вошел судья Дерик и попросил подойти к судейскому месту Бена и Мольтке. Оба поспешили к Дерику, который, вытащив из кармана платок, принялся с явным усердием вытирать им нос и глаза. Лицо его было красным и припухшим.

– Чертова аллергия. Сегодня в Тулсе уровень цветочной пыльцы в воздухе выше всякой нормы. Это какое-то несчастье. – И он взглянул прямо в глаза Бену: – Давайте-ка не затягивать заседание, хорошо?

Бен попытался согласно кивнуть, но у него это плохо получилось.

– Вы, наверное, хотите подать ходатайство, мистер Кинкейд, хотя, видит Бог, потерян счет, сколько раз вы уже подавали эти ходатайства – три, четыре?

– Ваша честь, у меня есть новое.

– Ну, прекрасно, – Дерик потер руки якобы в восхищении, – не могли бы вы мне хоть намекнуть на его смысл?

– Господи, – Дерик прижал пальцы к вискам, – никак одна из ваших очередных великих тайных теорий?

– Не пойму, что вы имеете в виду.

– Мы оба точно знаем, что я имею в виду. Это относится к вашей склонности превращать любое судебное разбирательство в эпизод из романа о Перри Мейсоне.

– Могу я представить мое ходатайство, ваша честь?

Дерик тяжело засопел:

– Хорошо, советник, вы можете представить его с места.

– Я бы предпочел сделать это в открытом суде, – нерешительно ответил Бен.

– Разве не вы говорили мне о своем стремлении к конфиденциальности, когда мы встречались в последний раз? Наверняка это ваше ходатайство носит тонкий, чувствительный характер. Уверен, что вы не пожелаете публично клеветать, без необходимости, на правительственных чиновников.

– Я хочу, чтобы мое ходатайство было заслушано официально, – продолжал настаивать Бен. – И чтобы судебный секретарь составил соответствующий документ.

Дерик выглянул из-за платка, от него не ускользнул смысл слов Бена. Бен хотел, чтобы судебный секретарь зафиксировал его заявления – для рассмотрения апелляционным судом.

– У меня нет оснований отказать вам в вашем требовании.

– Разумеется, если не хотите дать мне основания для немедленного предварительного обжалования, ваша честь.

– Приступайте к оглашению вашего первого ходатайства, – скрипнул зубами Дерик.

Бен вернулся к своему столу, то же самое сделал и Мольтке, пожимая плечами и качая головой. Это было фрагментом из его обычного спектакля: уважаемый слуга народа, раздраженный хитрыми махинациями адвоката защиты.

– Первое ходатайство, – начал Бен, почувствовав, как напряглись журналисты и быстро заскрипели перьями. – Мы требуем исключить полученные якобы доказательства вины подзащитной, представленные офицерами юридической полиции при проведении неправомочного обыска в квартире подзащитной.