Чтение онлайн

– Ответил, что могу рассказать следующее. – Он начал перелистывать страницы своего блокнота: – Я ходатайствую перед судом о разрешении обратиться к десятой выездной сессии суда с предварительной апелляцией.

– Напрасная трата времени. Отклоняется!

– Ваша честь, после того как будут представлены доказательства, на жюри тем самым окажут давление.

– Нежелательными доказательствами! – закричал Дерик, поднимаясь со своего места и перегибаясь через стол.

Именно так оно и работает, советник. Если все доказательства против вас, как и происходит в нашем деле, то вы проиграли. Не пытайтесь скрыть доказательства от жюри.

Бен не мог понять, действительно ли Дерик разозлился или просто хочет перед публикой разыграть оскорбленного республиканца.

– Но, ваша честь...

– Мистер Кинкейд! Мне уже приходилось говорить о вашей склонности к нытью. От адвоката суда я жду более профессионального поведения, даже если вы и не обладаете достаточной зрелостью и опытом, но, учитывая интересы вашего клиента и суда в целом, я надеюсь, вы проявите эти качества во время судебного разбирательства. В противном случае вы можете оказаться предметом разбирательства юридической комиссии, которая определит вашу компетентность.

Бен взял себя в руки и поднялся снова:

– Ваша честь, я опять выдвигаю наше ходатайство об отсрочке судебного разбирательства.

Над челом Дерика, похоже, сгустился пар.

– Отклонено!

– Могу я узнать, на каком основании?

– Нет, не можете.

– Вы не соизволите даже намекнуть? Чтобы облегчить жизнь апелляционному суду?

Дерик вскочил.

– Мистер Кинкейд, единственная причина, по которой вы еще не отправлены в тюрьму по обвинению в оскорблении суда, заключается в том, что в противном случае вашей клиентке пришлось бы искать другого адвоката. И хотя это, без сомнения, послужит ей на пользу, но и задержит начало судебного разбирательства. Я же заинтересован в быстром рассмотрении дела, как и предусмотрено Конституцией Соединенных Штатов. – И с этими словами он поднял судейский молоток. – Возможно, я пересмотрю свое обвинение в оскорблении после окончания процесса... Заседание откладывается!

Как только опустился судейский молоток, журналисты вскочили с мест, засверкали вспышки фотокамер, зал наполнился шумом сотен голосов. Бен же слышал только один. Проходя мимо стола обвиняемой, Александер Мольтке улыбнулся отвратительной улыбкой и произнес нараспев:

– Надо было принять мое предложение.

А Бен подумал: возможно, он и прав!

– Это ваше четырнадцатое ходатайство об отсрочке даты слушания нашего дела, – сказал Джонс, бросив Бену через стол текст его выступления в суде. – Составить проект отвода судьи?

– Какой вы мудрый. – Просмотрев брошенную ему бумагу, Бен снова перебросил ее Джонсу. – А как насчет петиции в десятую выездную сессию суда о немедленном освобождении?

– Отклонено. Посчитали преждевременным.

Бен вздохнул. Вряд ли эта новость была для него неожиданностью, хотя он все же надеялся.

– Все, чувствую, что достиг потолка. Что еще можно предпринять? Что я упустил?

– Пожалуй, это все, босс. Процесс начнется утром во вторник, хотите вы того или нет, – как насчет того, чтобы нанять теневое жюри?

– Это не для нас, обычно его нанимают крупные фирмы, у которых много денег, чтобы произвести впечатление на клиента. Ни одно теневое жюри не могло заменить мыслительный процесс настоящего жюри – это уже доказано многочисленными экспертами. Просто во время процесса вы должны уделять внимание членам жюри и делать все от вас зависящее, чтобы не вызвать их неприязни. А что с деловыми бумагами, которые мы получили из офиса Рейнольдса, ты с ними успел разобраться? – после небольшой паузы спросил Бен.

Джонс показал на высокую стопку бумаг:

– Это мои заметки и рабочие бумаги. Я постоянно к ним возвращаюсь. Могу вам пересказать все слово в слово, но не смогу объяснить, что это значит. Мне нужны другие цифры – для сравнения.

– Например, с финансовыми документами Декарло по тем же сделкам?

– Точно. Сравнивая их, я увидел бы совпадения и расхождения.

Скажем, расхождения в поступлении крупной суммы наличности в одной графе, которая не проходит по другим документам...

– Мы что-то найдем. Я в этом уверен. Вы ничего не слышали, случайно, о Лавинге?

– Со вчерашнего дня – ничего.

– Я этого боялся. Надеюсь, у него нет неприятностей? Почему бы вам не попытаться его разыскать?

– Почему – мне? Вы ведь шкипер?

– И все же сделайте, пожалуйста. Не видели Кристину?

– Она звонила.

– Вы рассказали ей о досудебном слушании?

Джонс кивнул.

– Как она это восприняла?

– Вроде бы спокойно. Но вообще-то, босс, она до смерти испугана.

– Я знаю, – спокойно ответил Бен.

Зазвонил телефон. Джонс снял трубку. Послушав, удивленно поднял брови.

– Думаю, это вас, – сказал он, передавая трубку Бену.

– Бен Кинкейд слушает.

– Это Ленни, – заговорили на том конце провода. – Нам надо поговорить. И побыстрее!

– Когда это было необходимо мне, ты выгнал меня, угрожая пистолетом...

– Ты лез не в свои дела, иди в ж...

– Послушай, это по делу Ломбарди?

– Конечно по делу Ломбарди, – кричал в трубку Ленни. – Зачем еще тебе звонить?

– Послушай, я очень занят...

– Нет уж, ты слушай, дерьмо такое! Учти, речь идет о жизни и смерти. Нам всем грозит опасность, всем, включая эту твою клиентку!

– Что ты имеешь в виду?

– А то, идиот, что мы все будем мертвы! Все, понял, сгинем к чертовой матери!

– Ленни, успокойся и расскажи толком. Почему Кристина в опасности?

– Не могу же я объяснить тебе все это по телефону!

– Ты все в том же мотеле? Комната номер 13?

– Точно.

– Прекрасно. Я выезжаю.

Мотель был все тот же, если не считать того, что казался еще более пустынным, чем накануне. Число клиентов явно уменьшилось – бизнес начнется только после полуночи, когда сюда станут съезжаться парочки, снимающие комнаты на несколько часов.