Чтение онлайн

Пока он говорил, выплескивая свою ненависть, Джой нащупала руками, связанными за спиной, что-то острое. Зазубренный край холодного предмета царапнул ее палец, и Джой поняла, что это был осколок разбитой бутылки.

Стараясь сохранять неподвижность, чтобы не привлекать внимание Гархиса, она ухватилась за осколок и принялась осторожно разрезать веревки на запястьях. Манипуляции требовали сноровки и давались с трудом, но Джой медленно, методично водила зазубренным краем осколка по веревке, не обращая внимания на безумную речь Гархиса. Он расхаживал по амвону, продолжая взывать к своему темному, кровожадному богу:

— Ради него я научился выращивать изумительные, волшебные цветы, — бормотал убийца. — Тебе не понять их красоты, заключенной в бархате лепестков, совершенстве венчиков и тайне плодов. Из этих цветов рождались слезы ангелов. Они делали бога счастливым, а его счастье означало и мое счастье. Теперь же демоны хотят все испортить, но я не позволю этому случиться: ничто не помешает мне исполнять волю моего бога.

Из груди Джой вырвался вздох облегчения, больше похожий на сдавленный хрип, когда осколок стекла разрезал последнее волокно веревки, и ее руки, по-прежнему заведенные за спину, освободились от пут.

Гархис, похоже, ничего не заметил: продолжая бормотать под нос безумные заклинания, он ходил с зажатым в руке пистолетом по краю амвона, словно реальность совсем его не интересовала.

Реальность, о которой знала Джой, но, вероятно, не подозревал Гархис: там, в глубине амвона, в двух метрах от его края, куда не проникал свет фонарика, находился огромный провал. На его дне лежали горы мусора, обломки камней и еще кое-что, о чем помнила Джой.

По телу пробежала ледяная дрожь, когда она приняла окончательное решение: сейчас — или никогда.

Единственный шанс на спасение.

Джой не знала, хватит ли у нее сил, но затягивать дальше было рискованно: Гархис мог в любой момент спуститься с амвона.

Дождавшись, когда он снова окажется спиной к ней посередине площадки, у самого края, Джой в резком рывке поднялась с места и в два прыжка преодолела расстояние между скамьей и амвоном.

Она взбежала по шатким ступеням. Скрип привлек внимание Гархиса, и он обернулся. Слишком поздно: Джой со всей силы, что еще оставалась в ее измученном теле, ударила его плечом в корпус, сбивая с ног.

Успев только охнуть, Гархис свалился в яму: она проглотила его, словно пасть голодного зверя.

Прислушиваясь к звукам, Джой осторожно подошла к краю провала. Плечо заныло от удара, но она не обращала внимания на боль. Заглянув внутрь, она увидела на дне провала Гархиса. Раскинув руки, с раскрытым в беззвучном крике ртом, он лежал на спине, истекая кровью.

Из живота убийцы торчали острые, окрашенные кровью обломки сломанного креста.

Тео Гархис нашел своего бога — или бог нашел его.

Когда Джой, пошатываясь, вышла из церкви, холодное дыхание ночи коснулось ее лица. Она закрыла глаза, до сих пор не в силах поверить, что ей удалось спасти свою жизнь. Ноги дрожали, и онемели кисти: Джой пришлось их потереть, чтобы вернуть тепло. В груди саднило, — но не от боли, а от странного, всепоглощающего чувства пережитого страха вперемешку с неимоверным облегчением.

Она выжила. Она справилась.

Когда Джой распахнула глаза, на дороге возле церкви уже парковались черные внедорожники, разбрызгивая по сторонам красно-синие пятна света. Из машин выскакивали мужчины в темных куртках с желтым логотипом «БПК».

Один из них бежал впереди с пистолетом в руке, и Джой узнала в нем Картера.

Когда он оказался рядом, совсем близко, и обнял ее, Джой не выдержала и расплакалась, уткнувшись лицом в грудь агента.

— Я убила его, — прошептала она. — Он мертв.

Утром, когда чудовищные события ночи остались позади, Джой встретилась с Картером в коридоре больницы, который вел к закрытым дверям реанимационного отделения. Агент БПК держал в руке два термостакана, откуда разносился бодрящий аромат.

— В больничном кафетерии на удивление неплохой кофе, — сказал Картер, протягивая Джой стакан. — Я рад, что с тобой все хорошо.

Они сели на диван у стены, выкрашенной в невыносимо белый цвет. Мимо с деловитым видом сновали врачи и медсестры, а у самых дверей реанимационного отделения дежурил мужчина в темной куртке с логотипом БПК, судя по каменному выражению лица — типичный иммортал. Джой немного ему завидовала: в отличие от нее, сейчас он не испытывал никаких эмоций по поводу того, что в реанимации находилась покалеченная девушка-сенсор, в последний момент спасенная Картером. Медики (большинство из них составляли имморталы) боролись за ее жизнь, хладнокровно выполняя свою работу: страдания Фейт не имели значения, она была всего лишь куском израненной плоти, которую по возможности требовалось спасти.

Джой сделала глоток. Кофе действительно оказался отменным: горький, насыщенный, с легкой кислинкой — именно такой она любила.

Десять минут назад с ней снова беседовал доктор, который осматривал Джой ночью, когда ее доставили на «скорой» в больницу. Пока Джой сидела на кровати, забравшись на нее с ногами и обхватив руками колени, врач сообщил, что результаты анализов и обследований (ей провели полную экспресс-диагностику) не выявили никаких серьезных нарушений или травм. Так, пустяки: небольшие отклонения в биохимических показателях крови (вероятно, в результате применения энхансера), ушиб плеча после столкновения с Гархисом и несколько ссадин на руках — в тех местах, где похититель грубо ее хватал и связывал запястья веревками. В общем, врач не видел никаких оснований для того, чтобы держать Джой в больнице, а потому с чистой совестью отпускал ее домой.

Она не стала спрашивать у доктора, каким образом в своих кошмарных сновидениях она могла видеть то, что происходило с Мерси и Фейт: по правде говоря, сейчас, когда все было кончено, это интересовало ее меньше всего.

И вот теперь она сидела на потертом диване недалеко от закрытых дверей реанимационного отделения, где лежала Фейт — ее прямой генетический потомок. «Дочь», которую удалось спасти в том числе благодаря Джой — и агенту Картеру. Он замер рядом на диване со стаканом кофе в руке, внимательно наблюдая за сенсоркой, которая напоминала ему о погибшей жене.