Чтение онлайн

— Второй нюанс понятен. Ты прав. Официального следствия сиё не касается. Я уезжаю в командировку послезавтра, а вы с Лёвой и Григорием Ефимовичем обсудите это дело. Лев Гурыч, ты согласен? — Иванов кивнул головой. — А что с твоим Хмурым делать? Давайте думать.

И асы розыска принялись обсуждать варианты дальнейшей работы полковника Кличко.

Такое привычное занятие…

В понедельник день у Кличко начался с неприятности.

Едва он вошёл в свой кабинет, раздался телефонный звонок и он услышал знакомый скрипучий голос старшего следователя прокуратуры Фиры Нухимовны Рутштейн.

Ему уже приходилось работать с ней и Вячеслав без удовольствия вспоминал об этом. Фира — очень пожилая, давно уже перешагнувшая пенсионный возраст, очень опытная женщина-юрист славилась не только высокой профессиональной эрудицией, но и занудливым характером, не упускала случая указать Кличко даже на мнимые, по его разумению, огрехи в работе. Вячеслав всегда предпочитал разговоры с ней оставить более выдержанному Льву. В последний год Бог миловал и совместных дел у него с Фирой не было. И вот, — радость:

— Здравствуйте, господин полковник. — сказала Рутштейн. — По воле судьбы и начальства нам снова предстоит поработать вместе. Дело об ограблении офиса партии "За народное благо" приказано вести мне. Ваш друг Степан Степанович серьёзно заболел, отправлен в больницу, а я всю субботу читала ваши и его бумаги.

— Что со Степаном, Фира Нухимовна?

— Обострение язвы желудка, его прямо из кабинета в пятницу увезли… — она помолчала и продолжила — Не скрою, Вячеслав Сергеевич, читала…с некоторым недоумением. Приезжайте ко мне сегодня к 14–30.

— Если можно, буду в 15–00. — Честно говоря, Кличко было всё равно — в14-30 или 15, но его покоробило приказное — "14–30", захотелось немного повозражать.

— Хорошо. Жду вас, — Рутштейн отключилась, а Вячеслав в сердцах ударил ладонью по столу.

От сотрудничества с Фирой он не ждал ничего хорошего. Видишь, только почитала материалы и уже…недоумевает. Кличко хмыкнул и поднялся в кабинет группы Радкова.

— Доброе утро, Владислав. Тебе приходилось работать с прокуроршей Рутштейн?

— Приходилось. А что?

— Степан Степанович заболел. Приказано с ней контачить. И она уже чем-то недовольна….Поеду к ней сегодня. Чем, думаешь, успели прогневить суровую даму?

— Срок следствия истекает. Я в пятницу у генерала был по другому вопросу, так он тоже о сроке напомнил. Хотел тебе с утра доложить, но ты сам зашёл….Так что, докладываю.

— Ладно. Бог не выдаст, свинья не съест.

— Да ты, Вячеслав Сергеевич не расстраивайся. И с суровой Фирой можно работать. — Он засмеялся. — Только со свиньёй её сравнивать не стоит. Обидится. Да и тебя съесть, — не так просто. А следователь она высокого класса.

— Вот бы помогла нашего Орехова-Хмурова прищучить. Я его сегодня на 10 опять вызвал, как мы с тобой договаривались.

Радков тоже встал из-за стола. Ни Шифера, ни Лукинова в комнате не было. Владислав Викторович прошёлся по комнате. Негромко сказал:

— Я понимаю тебя, полковник. Мне тоже очень не хочется выделять дело об убийстве Серёжи Андулина, отрывать его от "партийного ограбления" Но заставят нас. Дело об ограблении действительно пора сдавать в прокуратуру, а как привязать бандита к пистолету, — ума не приложу. Вёрткий, как уж. От убийства шофера он не открестится….Экспертиза всё же….А байку про некого Дылду, которого никто не видел и которого в природе не существует, суд не примет. А вот по выстрелу в Андулина, — у нас только логические доводы. Маловато их. А если выделить это в отдельное дело, мы ещё время подумать получим….

— Вероятно, ты прав. — Кличко взглянул на часы. — Пойду. Сейчас его доставят на допрос. — И Кличко вышел из комнаты.

Допрос Хмурова длился не долго. Некоторое время Кличко задавал вопросы про убийство шофера микроавтобуса. Хмуров дерзил, пытался вывести допрашивающего из себя, предлагал "лучше работать", мол, тогда и про Мишку-Дылду знать будете, но такая манера разговора была предусмотрена планом допроса. Фактически сам Кличко хотел вывести из равновесия бандита, чтобы неожиданно задать другой вопрос. Поняв, что допрашиваемый "созрел", он задал его:

— Послушайте, Хмуров, а вам не приходило в голову задуматься, КАК мы вышли на вас в Калининграде? Нет? Открою секрет: пистолетик к вам привёл. Тот, из которого нашего майора застрелили.

— Какой пистолет? Я тут при чём? Опять эту туфту шьёшь мне, начальник? Говорил уже….

— Фу, гражданин….Вот ведь проблема, называть вас правильно как? Хмуров? Орехов? Заговорили вы опять в манере "фени", хотя всё рядились под интеллигента….мол, случайно в дурную компанию попал. Нечистый приятель Паученков попутал… А из вас опытный уголовник прёт…

— Болтай, мент! Сейчас у тебя сила. Только лишнего мне не надо. На квартире был, Паученкова с дуру послушал, подзаработать на халяву захотел, а убивать….Не можешь доказать мне водилу, так майора приплёл. Знаю я про майора. Пока на воле был, — слышал про убийство. Только я уже говорил на допросе, — ко мне это отношения не имеет…Может, сам Паученков его гробанул?

Вячеслав встал из-за стола.

— Про Паученкова я вас, Хмуров-Орехов ещё спрошу. Позже. А пока разговор о том, как на вас вышла милиция….Пистолет, который вы из поезда выбросили, нашли. Почти сразу нашли. Именно из него стреляли в Андулина. Как такая экспертиза проводится вы знаете. А выбросили пистолет вы…Так что, признаете факт или очные ставки нужны?

Это был критический момент допроса. Хмуров не мог быть уверен, что НИКТО не видел, как он выбросил из поезда пистолет. На всякий случай на столе Кличко лежали фотографии двух попутчиков Хмурого, хотя, конечно, они ничего подтвердить не могли. Расчёт был на психологический эффект. В этот момент зазвонил телефон — в точно оговорённое с Радковым время. Вячеслав Сергеевич взял трубку, послушал, сказал "сейчас, только на минуту, у меня допрос идёт" и вышел за дверь, громко приказав конвойному войти в кабинет. У Хмурого были 2–3 секунды и он схватил фотографии. Бегло взглянул на них и отбросил раньше, чем сержант-конвоир вошёл в комнату.