Чтение онлайн

– Какая прелесть!

– Прелесть? Да это такая красотища, что просто грех ею торговать! – Дэнни с нежным сожалением оглядел кружку.

Я засмеялся, но пианиссимо.

– Тем любезнее, что вы уделили мне капельку. – Сделав глубокий глоток, я обернутся к старику Фэрберну, который по обыкновению примостился у дальнего конца стойки, держа в руке собственную, расписанную цветочками кружку. – Прекрасная погода стоит, мистер Фэрберн, – прожурчал я вполголоса.

Старик прижал ладонь к уху.

– Что вы сказали?

– Погода стоит такая теплая, солнечная! – Мой голос шелестел, как легкий ветерок в камышах.

И тут меня с силой хлопнули по спине.

– Да что это с вами, Джим? Ларингит?

Я обернулся и узрел лысую голову доктора Аллинсона, моего врача и друга.

– А, Гарри! – вскричал я. – Рад вас видеть! – И в ужасе прижал ладонь к губам.

Но было уже поздно. Из кабинета управляющего донеслось гневное тявканье. Громкое, пронзительное – и нескончаемое.

– Ах, черт, не остерегся, – уныло буркнул я. – Опять Магнус завелся.

– Магнус? О чем вы говорите?

– Ну, это долгая история. – Я поднес кружку к губам под аккомпанемент визгливого лая из кабинета. Тихий уют зала был безнадежно нарушен, и я увидел, что завсегдатаи ерзают и поглядывают на дверь.

Неужели эта собаченция так и будет помнить? Ведь столько времени прошло с того рокового дня, когда мистер Бекуит, новый молодой управляющий «Гуртовщиков», привел Магнуса в приемную! Вид у него был испуганный.

– Будьте с ним поосторожнее, мистер Хэрриот.

– В каком смысле?

– Поостерегитесь. Он ужасно злобный.

Я поглядел на гладенькое длинное тельце. Просто коричневая полоска на столе. И веса в нем никак не больше шести фунтов. Я невольно засмеялся.

– Злобный? При его то росте?

– Не обольщайтесь! – Мистер Бекуит предостерегающе поднял палец. – В Брадфорде, когда я был управляющим «Белого Лебедя», я повел его к ветеринару, и он чуть не насквозь прокусил бедняге палец.

– Неужели?

– Еще как! До самой кости. В жизни не слыхивал таких выражений, но я на него не в претензии. Все вокруг кровью так и забрызгало. Без меня он палец и перебинтовать бы толком не сумел.

– Гм-м…

Хорошо, когда тебя предупреждают о характере собаки до того, как она тебя куснет, а не после.

– Но что он собирался с ним сделать? Что-то очень болезненное?

– Да нет. Я привел его когти подстричь.

– Только-то? А сейчас с ним что?

– То же самое.

– Право же, мистер Бекуит, я полагаю, мы сумеем подстричь ему когти без кровопролития! Будь он догом или немецкой овчаркой, еще куда ни шло, но с карликовой таксой, думаю, мы с вами как-нибудь уж справимся.

Управляющий замотал головой.

– Меня, ради бога, в это не впутывайте. Извините, но я предпочел бы его не держать. Вы уж, пожалуйста, сами…

– Но почему?

– Видите ли, он мне этого не простит. Характерец у него – ой-ой-ой!

Я потер подбородок.

– Но если с ним так трудно сладить, а держать его вы отказываетесь, мне-то как быть?

– Не знаю… А одурманить его чем-нибудь нельзя? Оглушить?

– Вы хотите, чтобы я сделал ему общую анестезию? Для того, чтобы подстричь когти?..

– Боюсь, другого способа нет. – Мистер Бекуит безнадежно посмотрел на коричневого малютку. – Вы его не знаете!

С трудом верилось, но эта крохотная собачка явно занимала в семье Бекуитов командное положение. Правда, мне было известно немало таких собак, но все они были заметно крупнее. Впрочем, в любом случае у меня уже не оставалось времени на всякие пустяки.

– Послушайте, – сказал я, – надо просто обмотать ему нос бинтом. На это и двух минут не уйдет. – Пошарив позади себя, я нащупал щипчики для когтей и положил их перед собой, постом отмотал полоску бинта и сделал на конце петлю.

– Умница, Магнус, – сказал я ласково, подходя к нему.

Собаченция уставилась на бинт немигающим взглядом, а когда он совсем приблизился к ее носу, с яростным рычанием подпрыгнула, целясь в мое запястье. Кисть мне как ветром обдуло, когда в полдюйме от нее лязгнули сверкающие зубы. Такса извернулась для второго прыжка, но я успел свободной рукой схватить ее за шкирку.

– Все в порядке, мистер Беркуит, – сказал я хладнокровно. – Я его держу. Передайте мне бинт, и я скоро кончу.

Но нервы молодого человека не выдержали.

– Нет-нет, только не я! – ахнул он, юркнул в дверь, и его каблуки простучали по коридору.

Ну, ладно, подумал я, так, пожалуй и лучше. Имея дело с властными собаками, я обычно стараюсь отделаться от хозяина. Просто поразительно, как быстро самые воинственные псы становятся шелковыми, оставшись с глазу на глаз с незнакомым человеком, который умеет с ними обращаться и никаких штучек терпеть не намерен. Я мог бы перечислить десятки собак, которые у себя дома просто в клочья готовы были изорвать дерзкого, посмевшего им перечить, но превращались в смиреннейших вилятелей хвостом, едва переступали порог приемной. И все они были куда крупнее Магнуса.

Продолжая крепко держать его, я отмотал новую полоску бинта и, хотя он свирепо сопротивлялся, скаля зубы, как миниатюрный волк, накинул петлю ему на нос, затянул и завязал узел за ушами. Пасть его была теперь надежно сомкнута, но для пущей верности я взял бинт и намотал еще несколько слоев.

Вот тут-то они обычно и сдаются, а потому я внимательно посмотрел на Магнуса, не надоело ли ему злиться. Но глаза над плотным белым кольцом марли сверкали неутолимой яростью, а из маленькой груди исходило грозное рычание, то повышаясь, то понижаясь, точно где-то вдалеке жужжал пчелиный рой.