Чтение онлайн

Собиратель костей спустился в подвал.

Здесь он сорвал ленту со рта женщины, и та, сразу набрав полные легкие воздуха, с яростью оглядела его:

— Что вам надо? — выдохнула она. — Что?!

Хотя она не была такой же худой, как Эстер, но зато, слава Богу, ничуть не походила и на Ханну Голдшмидт. Теперь ему стала видна почти вся ее душа, заключенная, по его мнению, в костях. Узкая нижняя челюсть, ключицы, а сквозь тонкую голубую юбку проглядывалась безымянная кость, а где-то там дальше находились подвздошная, седалищная и лобковая. «Илиум, исхиум, пубис», — вспомнил он их латинские названия. Эти звукосочетания походили на имена древних богов.

Девочка в ужасе прижалась к матери и сжалась в комочек. Собиратель костей вытянул руку и осторожно положил ее малютке на голову. Черепа представляют собой не единую кость, они состоят из восьми основных частей и завершаются теменем, которое напоминает треугольник астрокупола. Затем он дотронулся до затылочной кости и теменной. И, наконец, тихонько потрогал две свои любимые косточки, очень чувствительные, расположенные вокруг глазниц, клиновидную и решетчатую.

— Прекратите! — в бешенстве закричала Кэрол. — Уберите от нее подальше свои руки!

— Ш-ш-ш! — успокоил он женщину, приложив к губам палец в перчатке, и снова посмотрел на девочку, которая еще теснее прижалась к матери.

— Мэгги О'Коннор, — проворковал убийца, вглядываясь в детское личико. — Малютка Мэгги.

Женщина молчала, бросая на похитителя горящие взгляды.

— Ты попала в плохое место и в плохое время, дитя мое. Что ты успела заметить? Молода в кости.

—О чем вы говорите? — прошептала Кэрол, и он сразу перевел взгляд на нее.

Собирателю костей всегда хотелось узнать что-нибудь о матери Мэгги О'Коннор.

— Где твой муж?

— Он умер, — резко произнесла Кэрол. Затем она посмотрела на девочку и добавила уже более мягко: — Его убили два года назад. Послушайте, отпустите мою дочь. Она никому про вас ничего не расскажет. Вы… вы слушаете меня? Что вы делаете?

Он схватил ладони Кэрол, чуть приподнял их и принялся нежно поглаживать запястья, а затем фаланги мизинцев. Тонкие, хрупкие кости. Внезапно он крепко сжал ее пальцы.

— Не надо! Я этого не люблю! — в панике взвизгнула Кэрол. — Пожалуйста, не надо!

Внезапно собиратель костей потерял над собой контроль, и это ему совсем не понравилось. Если он хочет достичь успеха и прийти к своей цели, то надо сражаться с нарастающей жаждой и безумием, которые отбрасывали его дальше и дальше в прошлое, смешивая понятия минувшего и настоящего.

Прежде и теперь…

Ему придется применить все свое умение и искусство, чтобы завершить задуманное.

И все же… все же…

Она была так стройна и так напряжена. Он закрыл глаза, представляя себе, как лезвие ножа скребет по ее большой берцовой кости. Этот звук напоминал ему пение старинной скрипки.

Убийца часто задышал, по лицу катились струйки пота.

Когда он немного пришел в себя и открыл глаза, то обнаружил, что пялится на сандалии Кэрол. Похититель тут же вспомнил, что в его коллекции как раз не хватает костей стопы в хорошем состоянии. В последние месяцы ему доставались образцы, полученные из тел бедняков… ну а те, разумеется, страдали то рахитом, то остеопорозом, и пальцы ног, как правило, у них были искривлены под воздействием неудобной обуви.

— Я могу предложить тебе сделку, — неожиданно услышал преступник свой собственный голос.

Кэрол посмотрела на свою дочь, жмущуюся к ней и дрожащую от страха.

— А сделка такая. Я отпущу вас, если ты мне кое-что разрешишь с собой сделать.

— И что же это? — прошептала Кэрол.

— Я хочу снять с тебя кожу.

Она часто заморгала, не в силах выдавить ни слова.

— Ты мне позволишь сделать это? Не всю кожу, конечно. Только с ноги. С одной стопы. Если да, то потом я отпущу вас.

— Что?..

— И я сниму с нее всю плоть. До самой кости. Она посмотрела на него в ужасе и молча сглотнула. «Ну, что ей стоит согласиться? — подумал он. — Она такая худая. Такая угловатая. Почти одни кости и есть». И все же он чувствовал, что Кэрол — совершенно другая, вовсе не похожая на все остальные его жертвы.

Он отложил пистолет подальше, достал из кармана нож и щелчком раскрыл лезвие.

Кэрол не шевелилась, ее глаза снова скользнули на дочь. Потом опять на него.

— И вы нас отпустите?

Он кивнул:

— Да, вы же не видели моего лица и не знаете, где находится мой дом.

Наступила тяжелая, мучительная пауза. Она оглядывала подвал, о чем-то размышляя. Потом с ее губ слетело какое-то невнятное слово: «Рон» или «Роб», как показалось собирателю костей.

Наконец, придя к какому-то решению, она смело взглянула ему в глаза и, вытянув вперед ноги, предложила сразу обе стопы. Он аккуратно снял с правой туфельку, схватился за пальцы ноги и принялся с наслаждением растирать их.

Кэрол прислонилась к стене, при этом сухожилия у ее шеи тут же изящно натянулись. Она крепко зажмурилась, а убийца начал поглаживать кожу ее стопы острым лезвием ножа.

Он крепко сжимал рукоятку, и женщина, вздохнув, еле слышно взвизгнула.

— Я согласна. Давайте! — шепнула она и прижала голову девочки к своей груди.

Теперь собиратель костей представил себе Кэрол в одежде викторианской эпохи, в кринолине с черными кружевами. Он увидел, как они трое сидят в зале «Делмонико» или неспешно прогуливаются по Пятой авеню. Маленькая Мэгги в кружевном платьице, похожем на пену, палочкой гонит перед собой обруч, пока они неторопливой походкой направляются к мосту.