Чтение онлайн

Аяне показалось, что Раду сдвинула вбок стену дома, но она тут же поняла, что это так в сторону отъехала деревянная дверь. Она осторожно ступила за порог, оглядываясь.

– Мы снимаем обувь тут, – сказала Раду. – В доме ходим босиком.

Аяна кивнула. Это было разумно. У них в долине снимали обувь только зимой или в грязь.

Дом был просторным и светлым. Мебели почти вовсе не было, у стен стояли тростниковые корзины. В окнах не было стёкол, по-видимому, их закрывали теми плетёными ставнями из тростника, что стояли тут же, в комнатах.

Верделл шёл за ней и осматривался с не меньшим восторгом. Он тоже давно не заходил в чей-то жилой дом, и теперь явно радовался тому, что был под крышей, которая стояла на месте, а не поскрипывала, двигаясь по степи.

– Как у вас светло, – сказал он. – Раду, а у вас тут не холодные зимы?

– Мы ставим переносную жаровню и греемся, но в основном у нас тепло. Бывает снег, но редко. А вот на севере уже строят печи. Вы хотите искупаться?

Аяну всю затрясло. Раду шагнула к ней и взяла за руки.

– Милая, успокойся! Ты давно не купалась? Я согрею тебе воду. Помоги мне, – кивнула она Верделлу. – Пошли, покажу. Надо растопить печь в купальне. А ты можешь подождать на крыльце или вот тут, – показала она Аяне на низкую плетёную подставку в комнате. – Вытяни ноги, милая.

Аяна сидела и слушала, как ветер шелестит тростником на крыше. Хаго принёс их сумки, потом прошёл через двор, ведя под уздцы кобылу и вернулся за Таштой.

– Стой, стой, – крикнула Аяна, – не трогай его! Он дикий! Он может укусить!

Она поднялась и вышла к нему во двор, не зашнуровывая сапожки.

– Он не терпит незнакомцев, – сказала она. – Покажи, пожалуйста, где у вас можно его поставить.

– У нас есть загон для свиней, он сейчас пустой, – сказал Хаго. – Поилку я сейчас наполню. Он у тебя прыгучий?

– Нет. Загон для свиней подойдёт.

– Как же ты ездишь на нём, если он дикий, – сказал Хаго, наливая последнее ведро и глядя на её живот, пока она рассёдлывала его. – Ты не боишься?

– Нет. Он очень умный. Смотри. Аллар, Ташта! Найле!

Ташта встал на колени, потом лёг. Аяна показала все команды, которым научила его, а потом сняла сапог и кинула в угол загона.

– Абал, Ташта!

С вытаращенными глазами Хаго смотрел, как Ташта несёт сапог обратно Аяне.

– Э... это точно лошадь? – спросил он. – Точно? Я никогда такого не видел. Один раз к нам приходил бродячий театр, но их лошадь только кланялась.

– Бродячий театр?

– Да. Ты не знаешь, что это? Люди ездят повсюду и развлекают деревенских песнями и представлениями.

– Не слышала о таком. Я слышала только о бродячих музыкантах.

– Они тоже там есть. Среди бродячих артистов есть все. Они набирают даже уродцев.

– Кого?

– Слушай, ты, верно, совсем издалека. Давай я расскажу тебе за ужином. Вон и отец идёт.

Аяна обернулась. От маленькой калитки в задней стене двора шёл коренастый мужчина с блестящей лысиной, а за ним два парня, очень похожих на Хаго, но постарше.

– А это кто? – спросил мужчина, подходя. – Ты притащил?

– Я Аяна. Здравствуйте!

Мужчина что-то буркнул и пошёл к дому, и парни, оглядываясь на Аяну, поспешили за ним. Хаго весь подобрался и тоже направился за отцом.

Аяна огладила тёмную блестящую шею Ташты и потрепала его жёсткую гриву.

– Вот так вот, дружок,– сказала она, вздыхая. Она почувствовала себя очень неуютно, когда этот мужчина в ответ на приветствие что-то пробурчал, как будто она совсем лишняя в этом дворе и доме. Она прижалась лбом к шее Ташты и подумала о долине.

– Аяна, – позвал Хаго, – мама зовёт!

Она ещё раз ласково хлопнула гнедого и пошла за угол, ко входу в дом. На пороге она отряхнула пятку, которую испачкала, пока Ташта нёс ей сапог.

В помещении, куда её провёл Хаго, не было очага. Тут стоял только стол, стулья и шкафчик с посудой и какими-то горшками, и она вспомнила, как назвал Конда их очаг – «столовая». Это слово здесь было как нельзя кстати, подумала она.

Раду принесла на стол горшок с рисом и овощами и хлопотала, накладывая еду в тарелки и миски. Аяна отказалась от порции риса, потому что её мучила изжога после по со свининой. Она пила воду и смотрела, как эта семья ужинает. От её глаз не укрылось, как дёрнулась и сжалась Раду, когда муж резко повернулся к ней, пока она забирала пустую посуду со стола. Она вспомнила ужин, который наблюдал Конда, впервые оказавшись у них за столом, и сравнение выходило нерадостным. Раду с мужем и детьми за столом сидели напряжённо и почти не разговаривали. Аяна неловко улыбалась, но не решалась что-то сказать. Она глядела на Верделла, и его взгляд тоже постепенно становился мрачным.

– Вы откуда? – спросил вдруг муж Раду.

Верделл ещё раз повторил их историю, и тот кивнул. Потом он тяжело поднялся, скребя ножками стула по полу, и вышел из комнаты.

– Я помогу тебе с посудой, Раду, – сказала Аяна. – Где вы моете плошки?

– У нас на дворе. Спасибо.

Она подняла два ведра воды и помыли посуду, и грязная вода сбегала по жёлобу и стекала за пределы двора.

– Там перегной, – ответила Раду на немой вопрос Аяны. – Все помои сливаем туда. Пойдёшь купаться?

– Да, пожалуйста, – умоляюще сказала Аяна.

– Там две бадьи. Я с тобой, хорошо?

– Конечно. Только я возьму мыло.

Раду прошла с ней в купальню, разделась и села в большую бадью, наполненную тёплой водой. Аяна тоже разделась и села в бадью, чувствуя, как тёплая вода наполняет силами уставшее, измученное долгой дорогой тело. Она взяла туес с мылом и намылила волосы и тело. Земляника и дикий тмин... Тоска была светлой.

– Вот это запах, – восхищённо сказала Раду. – Что это?