Чтение онлайн

– Ну да, – сказала женщина. – Вы же едете с севера, чтобы поклониться Великому Дереву?

– Нет. Мы едем с востока в Арнай.

Женщина присвистнула.

– Вот оно что. То-то я смотрю, рано вы. Обычно на неделю позже начинается нашествие у нас. А в середине сентября пусто, видите?

Она махнула головой в сторону галереи, и Аяна увидела, что все раздвижные двери комнат второго этажа стоят открытыми.

– Летом тут останавливаются торговцы приправами и ачте, а осенью пусто до начала листопада Великого Дерева. Я Дабу, кстати.

– Я Верделл, это Аяна, – сказал Верделл.

– Ой, какие странные у вас имена, – удивилась Дабу. – И одежда странная.

Аяна поправила свой красный халат и улыбнулась.

– Мы идём с востока и прошли через степь. Этот халат мне подарила девушка хасэ.

– Хасэ? Это народ степи? Сколько же вы уже идёте? Так, подожди, проходи вон туда, я сейчас разбужу мужа.

Аяна с Верделлом направились в открытую дверь, которую им показала Дабу.

– У неё муж спит средь бела дня, – сказал Верделл. – Болеет, что ли?

– Не знаю... сейчас узнаем.

Они прошли внутрь и уселись за один из столов. Тут же из-за угла показалось маленькое любопытное личико. Аяна наклонилась вбок, но личико тут же исчезло.

– А вот и мы, – сказала Дабу. – Вот, смотри, Шад, я же говорила тебе.

Шад, крупный, грузный мужчина, сел за стол напротив Верделла, пока Дабу ходила за кружками.

– Мой отец рассказывал, что у него останавливались люди из болотного края, – сказал он. – Но это было много лет назад. Мы тут в основном видим торговцев с севера и сборщиков налогов из Орты, ну и тех, кто идёт поклониться, но все они из Фадо. Вы удивили меня своим появлением.

Дабу поставила перед Аяной и Верделлом дымящиеся кружки, и Аяна понюхала питьё.

– Это ачте. Вы пили ачте по дороге?

– Я знаю ачте, – сказал Верделл. – Я пил его дома. Но мне больше нравились другие напитки.

Питьё приятно пахло свежими листьями и чем-то отдалённо напоминающим цветы яблони. Аяна осторожно отхлебнула из кружки и с удивлением подняла голову.

– Мы пили что-то подобное в постоялых дворах. Это немного похоже по вкусу, но гораздо вкуснее. В наших краях такого нет.

– Вас поили дурным ачте. Ачте бывает разным. Ты знаешь, как его собирают?

– Нет.

– Ачте – это листья дерева, – сказал Шад. – Молодое дерево даёт много листьев, но они почти не имеют вкуса. Чем старше становится дерево, тем ароматнее его листья, но и тем их меньше. Некоторым деревьям больше двух и трёх сотен лет, и они растут в охраняемых садах к северу от Орты в окружении яблонь и слив, которые наполняют воздух ароматом цветов. Этот аромат вбирают и листья ачте, чтобы потом щедро отдать его напитку. Конечно, никто из нас никогда не попробует такой ачте, потому что листья с этих деревьев собирают для дворца орта. Юные парни и девушки, стройные и гибкие, лезут по ветвям дерева наверх, чтобы осторожно срезать молодые листья и почки. Их обучают отличать те, которые можно срезать без вреда для дерева. А ещё деревья очень требовательны к почве. На плохой почве хороший ачте не вырастет.

– Мы разбираемся в этом, – сказала со смехом Дабу, – потому что из года в год слушаем перебранки и споры торговцев. Они готовы перегрызть друг другу горло, споря о том, можно ли добавлять в ачте сироп, или это портит напиток.

– Сироп?
– сказала Аяна, отпивая своё слегка терпкое ароматное питьё.

– Сладкий сироп из тростника. Вы не пробовали? В ваших краях его нет?

Аяна помотала головой, и Шад встал и принёс маленький керамический кувшинчик.

– Вот, – сказал он, наливая им в чашки прозрачную желтоватую жидкость. – Попробуйте!

– Не пробовал сладкий ачте, - сказал Верделл, с любопытством наблюдая за ним.
– Интересно.

Они одновременно с Аяной отхлебнули из кружек, и лицо Аяны приобрело задумчивое выражение, тогда как Верделл расцвёл от восторга. Шад и Дабу рассмеялись.

– Вот это мне нравится, – воскликнул Верделл. – Если бы мне дали сладкий ачте, я бы пил только его!

– Да? – спросила Аяна, косясь на Верделла. – Ты находишь это вкусным? По-моему, без сиропа было гораздо вкуснее.

– Вот про это я и говорила, – сказала Дабу. – Мы с Шадом так же спорим иногда. Ему тоже ачте нравится сладким, а я терпеть не могу сироп в нём.

– А как вы получаете сироп? – спросила Аяна. – Мы добавляем мёд в выпечку для сладости.

– У нас много тростника, и есть тот, у которого сок сладкий, – сказал Шад. – Мы давим сахарный тростник и выпариваем полученный сок. Его можно загустить до твердого состояния. Тогда это называется сахар. Он хорошо растворяется в воде... и в ачте.

Дабу хлопнула его по упитанному плечу, и Верделл рассмеялся.

– Это всё ваши? – спросила Аяна, кивая на собравшуюся вокруг стайку ребятишек.

– И соседские, – рассмеялась Дабу. – Наших тут трое.

Она показала пальцем на троих из этой стайки, но они тут же перемешались.

– А у вас, судя по всему, первый? – спросила она, кивая на живот Аяны.

Та обхватила его руками и кивнула.

– Вы дадите ему такое же странное имя, как ваши? – с улыбкой спросила Дабу. – Хотя, наверное, наши имена кажутся вам не менее странными.

– У тебя такая интересная внешность, – сказал Шад, глядя на Аяну. – Я никогда не встречал такие лица.

– Я немного загорела в степи, и загар всё ещё не сошёл, – пожала та плечами. – А волосы выгорели от солнца. Обычно они темнее.

– Я не только про это. У тебя вот тут, – показал он пальцем на свой подбородок, – очень узко. И необычно большие глаза.

– Я похожа на маму.

Аяна тоже разглядывала Шада, Дабу и детей, которые осмелели настолько, что стали подсаживаться за стол. По мере того, как они с Верделлом удалялись от степи, лица, которые им встречались, всё больше менялись, и это происходило незаметно, от деревни к деревне. Если около границ с Халеданом люди были больше похожи на хасэ, то с каждой сотней рандов на запад их лица становились всё светлее, а рост – выше. У Дабу и её детей лица уже не были так уж похожи на луну, а волосы уже были почти чёрными, без золотистых искр, как в косах Кадэр.