Чтение онлайн

– Теперь будет мне пощада?

– Поедешь с нами, поработаешь для поимки, - сухо-деловым тоном произнёс чекист.

– И тогда зачтёте мне?

– Ты, главное, старайся, - с чуть уловимой усмешкой сказал Рябов.

– Он будет стараться!
– воскликнул Сёмин с видом внезапно нахлынувшей симпатии к Обрееву, хлопнул его по плечу.
– Можно дать ему горячего?

Рябов кивнул, и Сёмин повёл Илью к одному из столов, дёрнул за рукав полушубка:

– Скидавай! Не заберут у тебя!

Чекист привёл из кухни старичка с подносом, который, помимо котелка и глубокой тарелки, украшало плоское блюдо. Сёмин, щеголяя заботливостью, налил Илье тарелку супа до краёв, вынул из котелка, подцепив вилкой и поддев ложкой, большой кус варёного сала, поместил на блюдо. Затем пальцем подтолкнул блюдо к Обрееву, студенистое сало дрогнуло, и Сёмин демонстративно облизнулся, сказал ласково:

– Твоё! Ешь в своё удовольствие!

– А сами почему не едите?
– спросил, стеснённо и благодарно улыбаясь, Обреев.

– Мы уже отобедали, а ужинать ещё не время. Для наших у нас свой порядок, пищу принимаем все вместе, - ответил малый, по виду отъевшийся на славу.

Обреев, вилкой и ложкой разделив сало на кусочки, принялся за суп, через каждые три ложки подхватывая и отправляя в рот кусочек сала, откусывая хлеб от ломтя.

Сёмин подбоченился, взирая на жадно евшего парня, обернулся к столу, за которым сидели Рябов и Неделяев, подмигнул им.

38

Из станционного посёлка на другой день выехали десять конных чекистов и двадцать красноармейцев на подводах. Среди них была та, на которой приехали на станцию Неделяев и Обреев. Сейчас, помимо них, в телеге расположился солдат, ещё один правил лошадью.

Деревня Милюткино, в четырёх верстах от Саврухи, вытянулась улицей, обрывающейся у начала узкого оврага, который чем дальше, тем становится шире.

За час до сумерек отряд был вблизи деревни. У дороги в зимней нагой рощице стояли три привязанные к деревьям лошади; оттуда навстречу отряду побежал человек в драном треухе, в заплатанном ватнике. Отделившийся от группы верховых Рябов на косматом приземистом жеребчике подскакал к человеку. Тот доложил:

– Сполняют дело! Скоро должны прибечь на мельницу!

К деревне были посланы с переодетым чекистом два подростка пятнадцати и четырнадцати лет. В то время как чекист остался с лошадьми, они, по виду бродяжки, пошли в Милюткино в интересе к жилищу старика Кошакова - о том, где оно и как выглядит, о соседних дворах подробно рассказал Илья Обреев.

ЧК нередко приручала беспризорников, весьма годившихся для слежки. Двое ныне отправленных на разведку уже нажили кое-какой опыт.

К водяной мельнице, где они, придя из деревни, должны были застать отряд, подступал ельник, из-за которого не был виден со стороны двор мельника. Рябов въехал сюда первым, из дома показался встревоженный хозяин. Чекист сказал ему, указывая рукой на мельницу и надворные постройки:

– Все, кто тут есть, должны собраться в доме и быть там до моего распоряжения! Если хоть кто, хоть ребёнок, попытается отсюда ускользнуть, не плачьте!

Приехавшие деловито, без шума, заняли двор, отправились в сарай и принесли лошадям сена, не распрягая и на рассёдлывая их. Тусклый день растворялся в потёмках. Вскоре за елями тишину полоснул свист - за ворота выскочил Сёмин, свистнул в ответ. Перед ним как из-под земли выросли два малолетка в лохмотьях, в опорках и были мигом проведены к Рябову, который прохаживался меж подводами.

– В избе мужики. Двое выходили поссать, потом ещё один, - подросток постарше сказал с той значительностью в голосе, с какой говорят о необычайно важном, таинственном и опасном.

Второй добавил:

– В стойле лошадям тесно. Мне так и слышалось!

– И что ты расслышал?
– с сомнением сказал Рябов.

– Сами увидите, что там не одна и не две лошади, а больше. У меня ухо вострое!
– напористо заявил подросток.
– Мы зря, что ли, были у соседей во дворах и к старику заходили во двор!

Подбоченившийся Сёмин спросил с горловым смешком:

– Кто-нибудь вам что-нибудь дал?

– Никто ничего! Старик сказал - сами ремни варим и сосём!
– ответил лазутчик, а другой, что постарше, вставил: - А у самого к бороде крошки прилипли.

Давеча Илья Обреев сообщил: люди Шуряя не приводят всех своих лошадей к Кошакову, некоторых оставляют на попечение живущих в Милюткино подружек. Сказал Обреев и об отсутствии у Кошакова собаки. В нынешнюю голодуху собак в деревне поели, и заведи старик одну - это всем мозолило бы глаза.

Илья рассказал, как выгодно для бандитов расположен двор Кошакова. Заднее окно избы смотрит в огород, замкнутый забором, под забором прорыта канава, что ведёт в горловину оврага. Грянь тревога - шайке бы только промызнуть в овраг! а уж там поди поймай.

Поэтому теперь по обдуманному плану пять чекистов верхом и двенадцать красноармейцев на подводах отправились кружной дорогой к дальнему концу оврага. Им предстояло пешим ходом спуститься в него и устроить засаду на бандитов, которые нырнут в горловину.

Рябов с другой группой чекистов и красноармейцев, взяв с собой Неделяева и Обреева, въехал в Милюткино, как только легла темнота. С Рябовым были и оба подростка.

Жители в избах, за неимением керосина и свечей, сидели при лучинах. Деревня замерла, голодная, нищая, запуганная. Над ней за негустым облаком светлела блеклым пятном луна. Земля, кое-где прибелённая снегом, окаменела от мороза. Рябов ехал на жеребчике шагом, подросток постарше, забежав вперёд, обернулся:

– А отсюда крадком!