Чтение онлайн

Маркел, левой рукой держа винтовку за шейку приклада, правой достал из-под тулупа документ, что он назначенный в Саврухинскую волость милиционер, подошёл к сидящему, положил бумагу на стол. Чекист прочитал её, по-прежнему молча поднял на Неделяева холодно-спокойные глаза. Тот кивнул на Обреева:

– Скрывается от мобилизации в армию, этой ночью пробрался в сельсовет Саврухи, с ножом. Я там ночевал и обезоружил его.

Маркел запустил руку под тулуп, извлёк нож Обреева, положил на стол. Илья с жаром воззвал к чекисту:

– Я не знал, что он там ночует! Я не собирался его зарезать!

Человек с подстриженной бородкой впервые прервал молчание:

– А я думал, ты скажешь, что собирался.

За ближним столом чуток хохотнули. Илья сорвал малахай, выговорил:

– Не верите... но откуда я знал, что он там будет?

Неделяев обратился к чекисту:

– В Саврухе и в окрестностях промышляет банда Шуряя. Они скрываются, он скрывается - конечно, друг друга знают.

– Не знаю я их!
– сминая в руках малахай, измученно вскричал Илья.

Чекист стал говорить ему:

– Ты дезертир, это раз. Чем живёшь? Конечно, воровством или грабиловкой, не птицы же тебя кормят. Это два. Но полагается тебе всего одна пулька.

По лицу Обреева покатились крупные капли пота, вмиг стали мокрыми волосы. Чекист позвал:

– Сёмин!

От одного из столов подошёл малый в перетянутой ремнём куртке шинельного сукна, к ремню пристёгнута кобура.

– Отведи его на отдых, - сказал ему человек с бородкой, указывая взглядом на бледного, как сама смерть, Илью.

– Есть, товарищ Рябов!
– произнёс малый, вынул из кобуры пистолет.
– Полушубок снять с него?

– Снимем перед исполнением приговора, - отчётливо проговорил Рябов.

Сёмин направил пистолет на Обреева:

– Двигай ногами, пока ходят!

Тот, опустив голову, медленно пошёл к двери, Неделяев сказал ему в спину с ядом в голосе:

– Молодец! Покажи верность банде - отдай за неё жизнь!

Илья повернулся, прижал малахай к груди, воззвал:

– Я в жизни никого не ограбил!

Сёмин, сжимая в одной руке пистолет, другой рукой с силой толкнул арестованного к двери, оба вышли. Рябов возвратил Неделяеву его документ, распорядился:

– Раздевайся, товарищ. Одёжу сложи вон туда, - указал на пустой столик в углу зала, добавил: - винтовку там оставь.

Маркел, освободившись от тулупа и шинели, оправив на себе китель и пригладив ладонями волосы, вернулся к столу Рябова. Тот, кивнув на стул, сухо сказал:

– Садись, зарядишься с дороги, - повёл взглядом по залу, окликнул: - Валентина, надо накормить!

Сидевшая за столом в некотором отдалении молодая женщина в гимнастёрке, в шерстяной юбке, в хромовых сапогах, куря папиросу, вышла на кухню. Табачные фабрики простаивали, но из взятых под контроль складов папиросы распространялись по стране, весьма многих минуя и немногих балуя.

Женщина вернулась из кухни, следом появился старичок в фартуке, видимо, служивший в буфете ещё при царе, он нёс на подносе полированного, с росписью, железа дымящийся котелок, тарелку, ложку, ломоть хлеба. В котелке оказался густой картофельный суп с солониной. Маркел без слов принялся есть.

Рябов сказал:

– Он не отрицал, что пробрался в сельсовет. Знал или нет, что ты там?

– Нет. А нож с собой всегда носит. По ночам сельсовет пуст, он там ночует, - объяснил Неделяев, неохотно оторвавшись от еды.

– Порядки у вас, - презрительно произнёс Рябов.

– Я только вчера прибыл в Савруху и уже делаю моё дело. Порядок я установлю!
– самоуверенно заявил Маркел.

В глазах человека с небрежно подстриженной бородкой скользнул насмешливый интерес, слова он приберёг, и Маркел вновь заработал ложкой.

Тем временем Сёмин отвёл Обреева в сарай, построенный из старых шпал, там был навален уголь, оставалось чуть-чуть свободного места. Чекист навесил на тяжёлую дверь замок, вернулся в буфетный зал со словами:

– Мороз припекает, он сразу давай приплясывать для сугрева - через дверь слышно!

– Он нужен живой и здоровый - проследи!
– приказал Рябов, затем встал, подошёл к столу Валентины: - Свежий список на обыски готов?

Взяв у неё листки бумаги, он обвёл взглядом сидевших за столами чекистов, они встали, подошли к нему. Он, оглянувшись на доедавшего суп Маркела, велел Валентине:

– Товарищ тебе скажет, и ты запиши фамилию арестованного, в чём обвиняется.

Она с бумагой и карандашом подсела к милиционеру, меж тем как Рябов разделил чекистов на группки, назначил старших, которым вручил по листку:

– На этот раз начинайте с окраины у свалки!

Люди потопали из зала, за ними вышел надевший шинель и папаху Сёмин. Когда он вновь появился, Маркел, сидя за столом, с которого старичок в фартуке убрал посуду, говорил Валентине то, что уже рассказал её начальнику об Илье Обрееве. Она занесла рассказ на бумагу, уступила место Рябову. Улыбающийся Сёмин доложил ему:

– Орёт из сарая, что всё скажет!

– Веди, послушаем.

Вскоре Обреев, вновь снявший малахай, растрёпанный, стоял перед Рябовым и клонясь к нему, сидящему, говорил, так и горя честностью:

– Я с бандой не связан, я только грелся иной раз у бабёнок, ну, с какими они балуются, бандиты. И от бабёнок знаю, где они укрываются. Деревня Милюткино, усадьба старика Кошакова, с ним сын с женой живут...

Рябов, подкидывая вопросы, уточняя, выяснил в подробностях всё нужное для захвата банды. Обреев, усердно исполнивший роль распевшейся птички, взмолился: