Чтение онлайн

Её странный тон по телефону.

Её дурацкая отговорка про начальство, решившее внезапно поработать ночью, и очевидное нежелание пускать его не то что в ординаторскую, а вообще в морг.

Сон.

Пистолет.

То самое предупреждение от Крамера?

Смутно знакомое лицо человека, с которым она говорила в том сне.

Ральф как будто помнил его, но не мог узнать, частицы пазла не складывались воедино и, конкретика, как он ни старался, не приходило.

У него не было знакомых в режиме федералов и врачей.

Среди актёров?..

Нет. Определённо, нет.

Это был мужчина, присутствующий в её жизни постоянно, — в действительности или в иллюзорном мире самого Ральфи?

У неё все-таки был номер Бейкера.

Параллельная жизнь, в которой ему и правда не было места?

Это ЛА, детка, нельзя жить здесь и не делать этого.

Примерно в этом духе ерунду нес Чарли, впервые снявший проститутку.

Точно так же объяснил свои действия он сам, не уйдя после знакомства с дилером без покупки.

Впрочем, в глубине души Ральфи догадывался, что его собственное определение такого понятия, как «опыт», не может быть равно применимо всеми и всегда.

Только тело в полусне чувствуется лучше, и ощущение провала, падения в черную бездну шарахает по обыкновению сильно, как токовый разряд.

И, что уже странно, не будит. Просто оставляет неясное чувство подъема. Не как обычно, — будто спасся сам, — а словно удержали, в последний момент схватили за шкирку и вздернули на ноги, подгоняя встать ради неизвестного разуму неотложного дела.

Сходить с ума во сне — это, оказывается, забавно. Похоже на чертову видеоигру, в которой вроде бы и участвуешь, но при этом никоим образом не можешь быть по-настоящему убит.

Как-то раз, давно, лет десять назад, когда он пересказал Чарли очередной свой сон, тот то ли в шутку или с настоящим раздражением бросил в ответ, что сам он на фоне его, Ральфи, глюков вообще ничего во сне не видит.

Отстраненно, вяло, и в то же время, мучительно отчетливо и трезво Ральф рискнул задаться вопросом: видит ли Бейкер что-то прямо сейчас?

Нечитаемая комбинация цифр на часах и тихий скрип деревянного пола, и сам он смотрит чужими глазам.

Руки Чарли, — свои, — на нежной коже стройных бедер, и его губами касаются горячего яркого синяка в том месте, где должна быть пробитая пулей дыра в живой плоти.

Огнестрельные ранения не заживают за пару часов, а древесный запах духов не превращается в корицу, кофе и что-то лимонное…

Хотя, во сне это наверное можно.

Можно провести кончиками пальцев по собственной ладони с незнакомыми, не своими, наметившимися и тщательно убранными, мозолями, словно погладить чужую руку. И странным образом переплести пальцы, столкнувшись ими в горячем хмельном дурмане, ощупью перечитывая тонкие ребра, одновременно пытаясь присвоить, прижать к себе, держа под хрупкую спину.

И чужое дыхание — резкое, частое, жадное, отдающее из ниоткуда взявшимся запахом водки и теплых духов.

Не имеющее начала, продолжения и финала движение, общее, слившееся в протяжный вздох.

И выдох, когда все уже знакомо, отчасти привычно, и восторженно-ново. Получено там и тогда, когда на это не приходилось рассчитывать.

От этой нестерпимо горячей, тягучей иллюзии Чарли просыпается среди ночи, буквально подскакивает с мокрой простыни, и падает на спину снова, бездумно глядя в потолок и почти болезненно прислушиваясь к звукам в коридоре за дверью и в гостиной внизу.

Ральфа разбудили запахи свежесваренного кофе и оладий.

После ночевки на узком диване, приправленной мутными тяжелыми снами, тело затекло и отказывалась соглашаться с мозгом в том, что надо встать.

Плюнув на душ, в первую очередь, Паркер поплелся на кухню, рассчитывая, что этот самый кофе прочистит мозги и вернет картину мира в правильное, подобающее ей положение.

И не придется думать о том, почему во сне было так реально, и какого бы хрена подсознанию просто не заткнуться, засунув попутно все свои догадки в самые дальние мозговые доли.

Чарли стоял у плиты спиной к нему, и прежде чем пожелать доброго утра, Ральфи подтянулся к брошенной на столе пачке с верблюдом.

— По традиции, первую натощак? — Чарли хмыкнул и, все так же не оборачиваясь, потянулся за второй чашкой для него.

— Угу, — сухой дым буквально ударил в нёбо, прокатился вниз по горлу, и Ральфи, наконец, полностью открыл глаза. — Ничего-то не меняется…

— Плохо спал? — Чарли развернулся, ставя перед ним кофе, и глаза оказались усталые.

— А сам? — Ральф хмыкнул так, что ответа и не требовалось, но смотрел все еще в чашку.

Они давно переросли тот возраст, в котором уместно расспрашивать о эротических снах.

И всё же каким-то шестым, — седьмым, десятым, — чувством Ральфи не просто чувствовал, знал, почему именно Чарли не выспался так же, как и он сам.

Бейкер отследил выражение его лица и забрал чашку назад, сделал из нее глоток первым.

— А я-то наивно полагал, что коллективного сумасшествия и одинаковых глюков не бывает.

— Со мной все бывает, — не то обнадежил, не то попытался его напугать Ральф.

И потянулся к кофе.

— Ты к ней заглядывал?

— А ты считаешь это уместным?

— Я считаю неуместным держать меня без кофе, — Алиса, приближение которой они не услышали, спустилась в кухню как была, в рубашке Чарли.

Бейкер лишь в последний момент удержал себя от того, чтобы бросить взгляд на ее ноги. Только проверять соответствие своих фантазий реальности сейчас не хватало…

Она тем временем забрала многострадальную чашку себе и, отпив из неё, блаженно зажмурилась.