Чтение онлайн

— С месяц, наверное. Потом Великий Князь Дмитрий приехал и, наконец, казнил. Взять с того ханьца, всё равно, было нечего: в Китайские горы не полетишь ведь крепость его Секты грабить. А выкуп за него никто платить не собирался. Отпустить — кровника нажить. Вот и казнили. А Гюргий себе герб придумал — как раз, в Европах мода гербы рисовать пошла. До того же всем Личных Знаков хватало. Потом история подзабылась, а герб остался — менять не стали.

После краткого мрачного молчания я, чувствуя, что можно так и домолчаться до завершения этого разговора, спросил.

— А «игла»-то причём?

— Ну, тут всё просто: та палка с петлёй не позволяла ханьцу облик менять. Его, кстати, так и казнили в драконьем теле, не дав хоть под самый конец обратно в человека перекинуться. Как собаку, право слово… мне всю эту историю Андрей потом в красках здесь, в этой камере пересказывал. Давил психологически, что бы я покорился быстрей, — тот в зеркале нахмурился и мрачно замолк, видимо, вспомнил что-то не слишком приятное из описываемых времён.

— А «игла»? — напомнил ему о себе я.

— «Игла»… её те же мастера изготовили. Только позже намного. И почти для тех же целей. Меня ведь здесь допытали до такой степени, что я со Стихией «сливаться» начал. «Качественный скачок», можно сказать, сделал. Удержать меня после такого, стало крайне сложным и тяжёлым занятием. Уже просто так одного в каменном мешке не оставишь — просочусь через любой камень. Да ты, вроде бы, тоже так уже умел?

— Было дело, — не стал отрицать, но и хвастаться, развивая эту тему тоже не стал.

— В общем, после «скачка», в камере со мной постоянно приходилось дежурить кому-то из хозяев, причём, не ниже Ранга Витязя. А таких тогда только трое в Семье Долгоруких было: Гюргий, Андрей и сын его старший — Владимир. Вот они поочерёдно и сидели. Чужим-то тайну не поручишь…

— А Великий Князь?

— Так он не чужой. Он в деле был. Точнее, именно он-то всё и организовал: и приглашение моё, и отравление, и пленение. А Гюргию поручил тюремщиком моим быть. Долгорукие всегда были Царской династии псами верными…

— И что же они придумали? Невозможно же долго так дежурить-держаться. Никаких сил и терпения не хватит, — припомнив армейские наряды-дежурства, прикинул я.

— «Иглу» эту они и придумали. Козьма с Демьяном её сковали, Гюргий «пробудил», да засадил мне её в позвонок чуть пониже черепа. С тех пор начались настоящие мучения… — вздохнул, поморщился и даже плечами передёрнул тот в зеркале. — Парализовало меня той «иглой», только говорить да глазами шевелить мог. Вон в ту стену вмуровали меня, что б удобней на меня смотреть было… Ты спрашивал, где тут цепи? Так нет тут цепей — Гюргий Долгорукий предпочитал любым цепям камень. Вмурует в него по шею, и попробуй дёрнись куда…

— И… дальше, что было? — осторожно уточнил я.

— Что? Да просто всё. Из меня ж после этой «операции» идеальный пленник получился: кормить-поить не надо — так не сдохну, мыть-выносить — тоже. Даже охранять, и то — излишне, и так никуда не денусь. Заперли подвал, да забыли… на пару лет. Потом спустятся разок, спросят, не передумал ли? И снова на пару-тройку лет забудут. Им-то спешить уже не куда было.

— А ты?

— А мне и тем более! — расплылся в заметно сумасшедшей улыбке Кащей. Теперь уже точно он. После таких откровений, просто моей «шизой» он никак не мог быть. Да и сомнений в его личности не осталось — слишком уж точно его рассказ совпадал с тем, что мне раньше Катерина про него говорила.

* * *

Глава 17

* * *

— Так, всё же? Что с «иглой»? — решил перевести тему я. Раз уж определились с тем, что тело моё захвачено чужаком, а не своей собственной, можно сказать, «родной» шизофренией, то следует использовать предоставившуюся возможность по максимуму и получить, как можно больше информации об этом «чужаке», о способе захвата тела, о целях и задачах захватчика, о его личной истории… да о чём угодно! На войне лишней информации о противнике не бывает! Бывает недостоверная… но это потом — верификацией сведений займёмся позже. Сначала, нужно, чтобы было, что вообще верифицировать. — Это точно та же самая? Тело-то двигается спокойно, насколько я вижу.

— Та же, можешь не сомневаться, — хмыкнул Кащей. — Просто, с тех пор как её изготовили, много сотен лет прошло, много чего случилось. В том числе, и она сама успела претерпеть некоторые изменения.

— Расскажешь, раз начал? Или будешь в секреты и интригу играть? — поддел его я.

— От чего же не рассказать? — пожал плечами он. — Всё равно, больше некому. Да и тебе эти знания никак не помогут, а мне — не повредят. Она ведь уже в тебе. И ты, даже, если каким-то чудом, сможешь получить на какое-то время, контроль над телом, её не достанешь.

— И всё-таки? — чуть склонил голову на бок я. — Или ты спешишь куда-то?

— Хм, верно подмечено, — ухмыльнулся он. — Не спешу. До утра я совершенно свободен.

— Совершенно? — изогнул бровь я. — А тот вахмистр наверху? Не хватится, тревогу не поднимет?

— С чего бы ему? — отозвался Кащей, одновременно с тем, лёгким волевым усилием создавая из каменного пола под собой удобное кресло и усаживаясь в него. Затем понюхал воздух и неприязненно поморщился, после чего, бочки с солью и известью, которыми был заставлен пол камеры, в этот же пол и погрузились, полностью скрывшись в нём, утонув, оставив после себя лишь ровную гладкую поверхность. А в атмосфере камеры возникло движение, которого не было раньше, да и не могло быть. Спёртый, сухой, дерущий горло воздух, который стоя тут до этого, целенаправленно устремился наружу и вверх по лестнице, уступая место для прихода оттуда, сверху, нового, свежего. Ну, относительно свежего, ведь наверху-то тоже камера, а в камере собственная замкнутая система рециркуляции. Но, в любом случае, дышать здесь, внизу, стало сразу приятнее, а так и висевший под потолком чахленький огонёк, освещавший пространство, разгорелся ярче и веселей. — Во-первых, я тут хозяин. Хочу — в покоях своих сижу, хочу — в темнице. Кто мне в том указ?

— Так, любое подозрительное действие настолько высокого Начальства, всегда привлекает внимание и вызывает беспокойство. Да ещё и о местоположении Императора ВСЕГДА, постоянно, в реальном времени, должно быть известно его секретарям, замам и службе охраны первых лиц государства — мало ли что? Вдруг, ЧП какое-нибудь, требующее личного твоего, высочайшего внимания — где тебя искать? А охрана сейчас вообще на ушах стоять должна: ушёл ото всех, закрылся, спрятался, всю следящую аппаратуру «ослепил», ещё и телефон здесь не работает — идеальные условия для покушения или подмены охраняемого лица.

— Какое-то у тебя очень странное представление о «первом лице государства», — хмыкнул Кащей. — Как о какой-то беспомощной бездари, которая только и способна, что «лицом» работать. Если Император настолько слаб, что позволяет себя похитить или подменить, то он недостоин быть Императором. Тем более, такой: который уже всему миру продемонстрировал, что лично любого в землю по ноздри вобьёт, не дожидаясь помощи подчинённых. Да они сейчас все выдохнут облегчённо, если я себе тут шею сверну! Тем более, что ты сам расстарался официального преемника назначить, да ещё и того, кому они уж две сотни лет подчинялись, притёрлись, притерпелись и привыкли. Надо ж было такое учудить…