Чтение онлайн

— Прекратите! — кричит она. — Хватит! Прочь с дороги!

Птицы поднимаются в воздух, но летят не прочь, а прямо к ней. Она вскрикивает и приседает на корточки, закрыв лицо руками, но они бросаются на нее и по очереди клюют в шею, в спину, запускают когти ей в волосы. Не видя ничего перед собой, Дора вскакивает и бежит к реке, а та уже ждет ее.

Как и во всяком добром готическом романе, в этой истории полным-полно привидений. Они скитаются по страницам книг, которые я изучаю: давным-давно умершие женщины, разлученные влюбленные, вновь соединяющиеся после смерти, призраки, явившиеся мне во сне или привидевшиеся от развитого воображения в результате чтения слишком большого количества романов или неустойчивого рассудка. Все эти источники ненадежны.

Я никогда не говорю про свою сестру Тесс. И, насколько получается, стараюсь не думать о ней, но не Дора, а именно она подлинный призрак этой истории. Она — моя Берта, моя Ребекка, моя Кэтрин. Это благодаря ей я стала тем, кто я есть в этой жизни, это она скатертью выстелила мне мою жизненную дорогу. Что бы со мной ни случилось, она всегда рядом; и здесь, в Сорочьей усадьбе, она ни на минуту не покидает меня — и на чердаке, и в спальне, и в моих снах, и в башне. Особенно в башне. Настало время выпустить и ее на сцену. И рассказать о том, какую роль я сыграла в ее смерти.

Возможно, мне нужно вернуться немного пораньше, к майским праздникам, когда мне только исполнилось тринадцать лет. Родители снова на две недели отправили нас в деревню. Зима пришла в тот год рано, по ночам температура опускалась ниже нуля, лужи замерзали, и мы прыгали по ним, растрескивая ледяные корки; нередко шли грозы с градом, и небо было затянуто мрачными низкими тучами. Мы с дедушкой чаще всего сидели в рабочем кабинете, с закрытой дверью и с включенным на полную мощность калорифером и слушали радио.

Тогда я не замечала всех проказ Чарли, мальчик он был изобретательный, и бабушке с ним было не справиться. Теперь, конечно, я знаю, что он частенько верхом на лошади ездил с деревенскими мальчишками к пещерам, там они тайком от взрослых курили. Чарли всегда легко заводил друзей. Он привлекал их умением бесконечно над кем-нибудь подшучивать, причем совершенно добродушно и беззлобно, а также готовностью рисковать.

А вот Тесс, напротив, изнывала от скуки. Ей скоро должно было исполниться шестнадцать, и она злилась оттого, что ее оставили на двух стариков и младших брата и сестренку. Она спала до полудня и не ложилась далеко за полночь, смотрела по телевизору фильмы ужасов, старые детективы и боевики. Со мной она почти не разговаривала. Пряталась где-нибудь в укромном уголке с «Грозовым перевалом» [48] в руках, тоненькая, высокая девочка, которая все больше становилась похожа на настоящую женщину. Она для меня была загадкой. В городе она тусовалась с музыкантами, сама играла в оркестре. Она часто говорила родителям, что уходит к друзьям на вечеринку, но я знала, на самом деле она была в каком-нибудь пабе, пила спиртное, играла на гитаре, крутила любовь. Домой всегда возвращалась не раньше полуночи, но я не раз слышала: через час стукает задвижка ее окна, и она снова исчезает. Я наблюдала за ней, я слушала ее, но разговаривать мы почти не разговаривали.

Тесс называла меня извращенкой. Говорила про дедушку за его спиной всякие гадости, смеялась над его фальшивыми зубами, над его неопрятностью, его одержимостью мертвыми животными. Она никогда не входила в его рабочий кабинет, и я видела, как она ускоряет шаг, проходя мимо птиц в гостиной и стараясь на них не смотреть; Тесс как будто боялась, что они вдруг оживут и бросятся на нее. Дедушка, похоже, сам не знал, как с ней общаться. Мы с ним нашли общий язык в таксидермии, но между ним и Тесс была пропасть, и тут сказывалась не только разница в возрасте. Это сводило меня с ума: то, как она говорила о нем, как кривилось ее лицо, когда она снимала с одежды собачий волос. Я очень хотела, чтоб она поскорее уехала и оставила нас с нашими занятиями одних.

Однажды вечером мы собрались все вместе на кухне обедать. Тут было уютней, чем в столовой, она была слишком велика, не протопить как следует. Бабушка стояла возле кухонной скамейки, чем-то помогала миссис Джи и вдруг раздраженно заворчала:

— Интересно, кого это принесло? Перси, там в саду кто-то есть. Пойди, посмотри.

Она покачала головой, и ее жемчужные серьги звякнули.

— Ей-богу, стоит там и смотрит в окно, как бродячая собачонка.

Дедушка вышел и через минуту вернулся вместе с рабочим фермы Джошем.

— И слушать ничего не хочу. Здесь, конечно, не намного теплей, но подкрепишься и согреешься.

Джош опустил голову и пожал плечами.

Бабушка сложила руки на груди.

— Ну, и что ты там делал, парень, признавайся?

— Простите, миссис Саммерс. Просто проходил мимо, и мне понравился вид у вас в окне, как вы сидите все вместе на кухне. Я вовсе не хотел подглядывать.

Миссис Джи поставила на стол еще один прибор и, похлопав его по плечу, усадила на скамью.

— Ладно, не болтай, Джош, — сказала она. — Тебе здесь рады. Думаю, ты давненько не ел домашней стряпни.

— Все тушеные бобы, — пробормотал он и умолк.

Места за столом Джошу понадобилось больше, чем всякому нормальному человеку, да и не удивительно. Ростом он был футов шесть с лишним и здоровенный — «как шкаф», сказал бы дедушка и еще что-нибудь при этом прибавил бы, не будь рядом бабушки. От одного взгляда на него я почувствовала себя совсем крохотной и вся съежилась на своем месте. Чужой человек — по крайней мере, для меня он был чужой — сразу изменил атмосферу за столом, все продолжали есть молча, кроме Чарли, который пытался произвести на Джоша впечатление какими-то ужасными анекдотами (и где он только таких нахватался), с набитым ртом говорил на разные голоса и болтал ногами. Я сжала зубы и внутренне только постанывала. Джош из вежливости смеялся. Тесс ковырялась в тарелке и бросала кусочки мяса на пол собаке. Она открыто пялилась на Джоша. Он через некоторое время тоже стал на нее поглядывать.

— А с кем вы там живете? — вдруг спросила она.

Вопрос застал Джоша врасплох с куском во рту, но, перед тем как ответить, ему удалось его проглотить.

— Один… иногда еще кое-кто из парней, — ответил он. — Стригали.

— И вам там одному не скучно?

Тесс демонстративно не обращала внимания на бабушку, мечущую на нее предостерегающие взгляды. Одно дело получать от них помощь на кухне, а совсем другое — устраивать им такой допрос.

— Да нет, вообще-то.

— У вас бывают вечеринки, танцы?

Джош затравленно посмотрел на дедушку, словно это старик загнал его в ловушку.

— Да нет… иногда только.

Он откинул черные волосы со лба, открыв густые, кустистые брови.

— Так, соберемся иногда, пивка попьем. Не больше.

— Ничего, сынок, — сказал дедушка. — Имеешь право и повеселиться иногда. Знаю, порой там бывает скучновато и одиноко, и у вас у всех много работы. Но вы молодцы.

Он улыбнулся, и я подумала, интересно, заметил ли кто еще, кроме меня, как затряслись у него во рту фальшивые зубы.