Чтение онлайн

И мы вернулись.

Диана неправильно поняла выражение страха на моем лице – решила, что оно вызвано ночными событиями. А что еще она могла подумать, если я побелел, как мел, и расхаживал взад и вперед?

– С ней все в порядке? – спросила жена. Она успела задать этот вопрос Анне, но та вновь обрела подростковую мрачность и молча прошествовала мимо матери к себе наверх.

– Да, – ответил я. – Сахар снизился до 122.

– А как она сама? Напугалась?

– Нет. Напугался я.

Анна – молодчина. Она справится. Другое дело Чарли. Я всеми силами старался отвлечь внимание жены от двери, куда каждую минуту мог позвонить тот, кто меня шантажировал.

Васкес находился не более чем в сорока ярдах от моей жены и ребенка.

Я подошел к окну и выглянул в темноту.

– Что ты высматриваешь? – спросила Диана.

– Ничего. Послышалось.

Жена подошла сзади, положила голову мне на плечо и прижалась ко мне. Она считала, что опасность миновала, я знал, что нет.

– С ней в самом деле все в порядке? – переспросила Диана.

– Что? – От тепла ее тела я сразу успокоился.

– Может быть, мне стоит переночевать вместе с ней?

– Она тебя не впустит.

– Попытаюсь проскользнуть, когда она заснет.

– Не стоит. Я думаю, Диана, нынешнюю ночь она проведет нормально.

«Ключевое слово „нынешнюю“. За следующую и тем более остальные не поручусь. Но и нынешняя, похоже, сулит нам неприятности. Зачем явился Васкес? Чего он хочет?»

– Почему ты такой озабоченный, Чарлз? Я полагала, бояться – моя привилегия.

– Знаешь, больница и все такое…

– Я иду спать, – объявила жена. – Во всяком случае, хочу попытаться.

– Приду чуть позже, – ответил я.

А сам, после того как Диана поднялась наверх, сосчитал до десяти, подошел к камину и взял кочергу. Повертел ее в руке и выглянул на улицу.

От моего парадного до подъездной дорожки оказалось двадцать пять шагов. Я сосчитал их. Чтобы чем-то заняться. Чтобы не поддаться панике. Хотя не исключено, что мной уже овладела паника. Ведь я шагал по подъездной дорожке от собственного дома с каминной кочергой в руке.

Выйдя на улицу, я сделал три глубоких вдоха и увидел, что Васкес исчез. Под уличным фонарем было пусто.

Неужели мне почудилось? Неужели я начал видеть Васкеса там, где Васкеса отродясь не было?

Я искренне хотел в это поверить. Я отчаянно хотел в это поверить. Тем не менее, добросовестно дошел до дома и позвал латиноса по имени – не громко, но достаточно внятно, чтобы залаял соседский сеттер. Потом повернулся и направился в противоположную сторону. И опять не увидел Васкеса.

Получается, мне померещилось? Что ж, немудрено. Ведь этой ночью я чуть не стал свидетелем смерти собственной дочери. Один страх порождает другой. Так что запишем все на счет моего старого приятеля – страха. Или нового. Теперь у меня образовалась целая компания страхов.

Однако, проходя мимо дуба, который служил пограничным столбом для моих владений, я учуял запах.

Терпко-кислый, как на стадионе «Джаент» во время перерыва. Когда потребляется и извергается слишком много пива, стадион превращается в один громадный писсуар. Тем же самым пахло и здесь.

Привет от приблудной собачки? Вполне возможно. Если бы не одна закавыка: на стволе чернело пятно с потеком вниз. Никакой пес не брызнул бы на такую высоту – ни наш пес Керри, ни соседский сеттер, ни даже датский дог.

Я где-то читал: собаки мочой метят территорию.

Вот почему Васкес это сделал.

Мне ничего не померещилось.

Васкес приходил и оставил визитную карточку: смотри, это моя территория – твой дом, твоя жизнь, твоя семья.

Все это теперь мое.

– Привет, Чарлз.

Была среда, пятнадцать минут одиннадцатого вечера. Я сидел дома в кабинете и сторожил телефон. И страшно нервничал, когда он звонил. Я брал трубку и ждал, кто скажет «алло». Самый быстродействующий автоответчик в мире: первый сигнал – и трубка у меня в руках. Я знал: он позвонит – и не хотел, чтобы на него нарвалась Диана.

– Зачем ты стоял у моего дома?

– А это разве был я?

– Я спрашиваю: что ты здесь делал?

– Должно быть, прогуливался.

– Что ты хочешь? Что?

– А ты что хочешь?

Я слегка опешил:

– Ты хочешь знать, чего я хочу?

– Именно. Давай выкладывай.

Я хотел, во-первых, чтобы Васкес прекратил шляться к моему дому и, во-вторых, чтобы он больше не звонил мне домой. Этого было бы вполне достаточно.

– Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, – ответил я.

– Договорились.

– Я не очень понял, что ты имеешь в виду.

– Не знаешь, что значит «договорились»? Ты сказал, ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. Я ответил: «Договорились».

– Отлично. – Глупо, но в моем голосе прозвучала надежда, хотя я понимал, понимал…

– Только дай мне еще денег.

Вот оно – еще денег.

– Я тебе дал денег. И предупредил, что это все.

– Это было тогда. А мы говорим теперь.

– Нет.

В кассе ничего не было, казна опустела. Однажды я забрался в фонд Анны, но больше этого не повторится.

– Ты совсем дурак?

Возможно.

– У меня больше нет для тебя денег.

– Послушай, Чарлз. Мы оба знаем, что деньги у тебя есть. И ты мне их дашь, поскольку мы оба знаем, что случится, если ты заартачишься.

Что касается меня, я не знал. Только мог догадываться.

Я спросил его, сколько он хочет, хотя мне было наплевать на то, сколь далеко простирается его жадность.

– Сто кусков, – ответил Васкес.

Мне не следовало удивляться, но я все-таки удивился.

Вот это инфляция! В мгновение ока то, за что я недавно отдал десять тысяч, подорожало на порядок. Но кто сумеет определить цену жизни? Или цену трех жизней? Какой нынче прейскурант на жену и дочь? Такса за то, чтобы смотреть своим близким в глаза и не замечать в них ответного презрения? Может быть, сто тысяч еще дешево? Не исключено, что мне предлагают хорошую сделку.