Современный Евгений Онегин, Савельев Александр Гаврилович

Современный Евгений Онегин

на обложку

Савельев Александр Гаврилович

Шрифт:

А мама женщиною доброй,Как исстари велось, была.Сестра же (по повадкам – кобра)С насмешкой била и звалаОнегина limit-словами.Евгений жаловался маме.Отец за то его журилИ подзатыльники дарил.Имел Онегин также брата,И тот учил его курить,Попозже чуть – и водку пить,Попутно изъясняясь матом.Вполне обычная семья(Но в непохожей вырос я.

III

За это слава ей и Богу!Пусть был в ней не всегда покой —Свободы я имел премного,И вырос as person такой).Онегин рос ребенком нервным,Задира, в драку лез он первым.Любил гулять сам дотемнаСначала, позже – допоздна.Любил сидеть в библиотекеИ книжки детские читать,Странички яркие листать(Не хаживал на дискотеки),И во дворе играть в футбол:Все пасы, пасы… Редко – гол…

(О юный мир! Сколь тривиаленТвой образ жизни и обряд.В мини-пространстве детских спаленРаскинут будущего град.Тот мир пришел из старых сказок,В нем нет трагических развязок.Он смел и до предела нов.В нем мало дел и много слов.Но, постепенно исчезая,Он оставляет нам одноСудьбы жестокой полотно,Мятежное, как грозы в мае,Моральных заповедей дар,Что в детских книжках плел Гайдар.)

Когда же юности мятежнойПришла опасная пора,Он понял, что без дев, как прежде,Уж не мила ему игра.Едва почувствовав свободу,Не стрижен и не брит в угодуСестре и матери своейИ сонму злых учителей,Он школьный быт сменил украдкойНа подворотни, драки, бег,И пенье птиц, и белый снег.Пусты, легки его тетрадки.А раз, хоть не пустила мать,Хотел в Америку сбежать.

Душа, однако, не лежалаЕго покрепче ни к чему,А жизнь в стране лишь задавалаПроблемы юному уму.Чтоб отрок с детства не лукавил,Социализм над нами правилТогда, и в даль мечты своейТащил доверчивых людей.Ведь КГБ в те годы было,Бюро, парткомы, МВД.В клозетах не было биде,А по ТV – лишь только рылаГенсеков и других вождей,Да их по партии друзей.

VII

Никто почти о том не ведал,Что был в стране Архипелаг(О чем писатель нам поведал)И всюду реял красный флаг.А жизнь – ну, скука-скукотище.Народ наш – партии детище,Днем громко лозунги орал,А к вечеру водяру жрал.И были жизнью той довольны,Почти что все – навеселе.Что в городах, что на селе,Давно смирились с этой ролью,И, пятилетки взяв на грудь,Влачились в бесконечный путь.

VIII

Мы все учились понемногуЧему-нибудь и как-нибудь.Но в соцсоревнованье с БогомУже не в силах мы блеснуть.Фигуры наши – не примерыДля детворы, хоть в пионерыВсех принимали каждый разПри переходе в третий класс,Хоть миллион организацийИ втюхивал и убеждал,Что ГТО значка овалМилее всех инициаций.Но даже в праздник без проблемНас трахать мог ВЛКСМ.

Онегин, я скажу, невернымДля комсомола членом был.Не знаю как, но сильно, верно,Он heavy-metal полюбил.И эту мерзкую заразуИз-за границы, как с лабазу,Скупал и слушал каждый день.Таскаться в школу было лень,И он валялся на диване(Пока работала семья),Смакуя сладость бытия,Или звонил подружке Мане,Вставлял MC в магнитофон,И словно погружался в сон.

Любил такую он музыку,Чтоб сердце трогала она.Хотя эстет был невеликий,Но пела в нем одна струна.Я знаю – мог бы и Бетховен,Как мог и Верди, час неровен,Затронуть данную струну,И может, даже не одну.Могли и Моцарт, Вагнер, Штраус,Могли Вивальди, Бах и Лист,Но имена все эти – листБыл чистый Жене. Микки-маус —И тот стал ближе потому,Что с детства нравился ему.

Deep Purple, Led Zeppelin и DCBlack Sabbath, Maiden, Nazareth —Он с ними отправлялся в высиСвои, и свой в них видел свет.Он слушал Accept, Kiss и OzzyПод вой соседей, брань и слезы.Не чужд ему был Queen и Floyd,Любил он Heep и остальнойСтрой уж не всем сейчас известныхHard-металлических рок-групп.Послушав, у отца брал рупь,Ругал попутно лохов местныхИ шел в пивбар поддать пивка,Как объяснял мне – «для рывка».