Современный Евгений Онегин, Савельев Александр Гаврилович

Современный Евгений Онегин

на обложку

Савельев Александр Гаврилович

Шрифт:

XII

И в том пивбаре его ждалиВсегда приятели-друзья.«Kozel» в стаканы разливали.Там как-то отдыхал и я.Сидел беспечно, несолидно.Хоть наблюдал я, но не видноЧерез густой табачный дым,Что было весело всем им.Сидели молча и угрюмоОни и жрали – напивались вдрызг(Здесь подошла бы рифма «визг»),Общаясь меж собой бездумно,Иль матом крыли мужиков —Братва без мата – как без слов.

XIII

Потом, когда являлся вечер,Темнели краски, их район,Привычке следуя извечной,Тихонько погружался в сон,Они все шли толпой на танцы(Гораздо позже иностранцыНазвали дискотекой их).Танцульки – прихоть молодых.И часто песни заводилиПро страсти радость, дали стран.(Культуры приторный обманСоветской – не они прикрыли.)Потом – черед был танцевать,Девчонок ветреных снимать.

XIV

Когда им это удавалось,Когда – не очень, и тогдаЗа рокеров толпою брались,И побивали их всегда.Такой досуг шпаны столичнойБыл для Онегина привычным.Но дней златых сменил вдруг час,В котором власть тревожит нас.Онегин, не имея цели,Учился в школе так и сяк,Он педагогам всем был враг,Они ж безмерно надоелиЕму, и синий аттестат,Хоть в троечках, он взять был рад.

Но не имея прочных знаний,И цели – двигать в институт,Он кейфовал, гуляя с Маней,Ходил на Пионерский пруд(Что снова стал вдруг Патриаршим,Желаньям подчиняясь нашим?),Ходил в кино (TV – смешно!)И было как-то все равно,Куда идти и с кем встречаться,Торча на улице перстом.Он мысли не имел о том,Как дальше жить и чем заняться.Вдруг участковый мент пришел,И профилактику провел:

XVI

«Безделье, пьянство, тунеядствоТебе могу я приписать.Пора бы чем-нибудь заняться —Работу, что ли, отыскать.Хоть на каком-нибудь заводеТы – трудрезерв в советском роде —Обязан отпахать, как я,Иначе ждет тебя статья».Вмиг опечалился Онегин,Завод поблизости нашел,И сразу же пахать пошелВ рабочий люд – от школьной неги.Но в цехе шумном он не сник,Работать кое-как привык.

XVII

К тому уж времени полгодаКак «перестройка» началась,В строю советского народаВпервые обнаружив грязь.Свободу, гласность, ускорениеНам объявили во спасенье,Хотя еще КПССОбкомы, комсомол, собесВезде бессменно оставались,Инструкций прежних тьму блюдя,Но их разумность не следя.Как встарь, и меры принимались,Хоть генеральный ГорбачевСлыл диссидентом-Ильичем.

XVIII

И прежняя была работа.И на завод к станку ходилЕвгений, точно в анекдоте,Там штучки разные точил,С начальством цеховым ругаясь,С утра обеда дожидаясь,Чтоб в срок и досыта поестьИ в домино сражаться сесть.А там чуть-чуть уж оставалось:Как только било три часа,Свои причесывал власаОнегин, и затем, отмаясь,Немного радостный теперь.Беспечно он спешил за дверь.

XIX

От эпиграммы с метким словомТебя, Онегин, охраню,Но нет спасенья от столовой,Где в две недели – два меню.О юных дней приволье, где ты?Как надоели те котлеты,Гарниры, суточные щи!(В желудке – бунт, но не ропщи)В столовке – вонь и дым табачный,Неутихающий галдеж,День ото дня – одно и то ж:Тарелок бой как бой кулачный.Но стадность и души покойНа двор влекут вновь заводской.

Придут надежды с годом новым,Уходит старый. Уж февральМоскву завьюжил до основы.Онегин грустен. Ему жальВ такие дни не тусоваться,Не мнит как сталь он закаляться.Его ль, читатель, не поймешь:Весной-то в армию! Ну что ж,Нам свята Родины защита —Пусть там маячит коммунизмИль развитой социализм.Для новобранцев – лбы обриты,Да сборы в отдаленный путь.Онегин же в мечтах рвануть

XXI

В другую сторону стремится,Но делать нечего. И вотЗастольный ужин шумно длитсяВ балдеж-компании, но заботТех тяготы ему приятны —Ведь проводить себя занятно,Гостей собравши полный дом,Впервые говоря о том,Что в мыслях остается ЖеняС друзьями, Маней и семьей,И он вернется к ним такой,В натуре – и в любое время.А там уже – ж/д вокзал,И на два года кончен бал.