Чтение онлайн

А вот и третий пример. Квинт Серторий, неоднократно уже помянутый. Сначала он воевал с сулланцами в Африке, призывая на помощь всех противников Рима. Потом перебрался в Испанию и там проделал то же самое: бросил против римских правительственных войск толпы иберийских дикарей. Реальная политика, что поделаешь?

Никто из римских вождей Спартаку, конечно же, не сочувствовал да и сочувствовать не мог. Но зачем сочувствовать, когда можно ИСПОЛЬЗОВАТЬ? Гладиаторский претор Спартак рассуждал абсолютно сходно. Иное дело, каждая из сторон думала использовать контрагента в своих собственных интересах, но иначе в политике и не бывает.

Это теория. А практика? А факты?

Пожалуйста, факты. В Риме, как мы знаем, существовала власть исполнительная (консулы) и власть законодательная (Сенат). Реальной властью был Сенат, в эти годы — оплот самых махровых аристократов-сулланцев, тех, что стеной встали на пути демократических реформ. Но если Сенат — власть, то ему отвечать за все, в том числе и за Спартака. Каждая победа спартаковцев неизбежно РАСШАТЫВАЛА власть этих мракобесов, они теряли остатки авторитета, шли на уступки, их враги же смелели и давили дальше. Через год новые консулы Красс и Помпей начали демонтаж сулланского законодательства, а там подоспели времена Первого Триумвирата, и господству Сената пришел конец.

Итак, демократы-марианцы ОБЪЕКТИВНО были заинтересованы в успехах Спартака. В определенных пределах, конечно. Никто из них не хотел гибели Рима и всеконечного опустошения Италии. А в остальном… Реальная политика! То-то трибун Макр так старается, чуть ли не каждый день речами народ смущает!

Уже в августе (по римскому календарю в ноябре) 72 года до Р.Х. очумевший от ужаса и потерявший всякий авторитет Сенат будет вынужден отстранить лояльных ему консулов и назначить командующим Красса. Тот тоже сулланец, однако, как мы увидим, весьма своеобразный. Но о Крассе чуть позже, пока же о Спартаке. На что мог рассчитывать гладиаторский вождь? А точнее, на кого? С кем из римской верхушки он мог вступить в переговоры?

Джованьоли, как вы помните, считал, что с Каталиной, с тем, который мечтал Рим поджечь, а консулов убить. Трудно сказать, были ли между ними какие-то контакты, дело это тайное. Но:

1. В эти годы Катилина все еще пытался прийти к власти легальным путем, через выборы. Контакты со Спартаком, стань они известны, похоронили бы такую надежду навсегда.

2. Катилина — сошка мелкая, политический маргинал. За спиной этого авантюриста стояли куда более умные и хитрые люди, сам же он не представлял собой ничего серьезного. Зачем такой деятель Спартаку?

Аппиан считал иначе. По его данным, Спартак, не размениваясь на всяких там Каталин, попытался договориться не с кем-нибудь, а с новым римским командующим Марком Крассом.

Аппиан:

Это случится позже, зимой, но кто сказал, что эта попытка первая? Просто зимой об этих переговорах стало известно, и Красс поспешил от них откреститься. Да и возможности для взаимного торга к этому времени стали совсем другие.

О зимних переговорах речь еще впереди. Пока же о тех политиках, с кем Спартаку имело смысл контактировать. Красс станет командующим позже, пока же он личность известная, но не слишком влиятельная. А более серьезные люди?

С аристократами-сулланцами Спартаку было разговаривать не о чем. Вот марианцы иное дело. Проблема в том, что из-за многолетних репрессий Суллы все его наиболее опасные враги оказались либо в могиле, либо в изгнании. Из марианцев в самом Риме остались только самые бесцветные и слабые. Это не вожди, с ними не договоришься. Правда, росло новое поколение, то, чьи отцы и старшие родственники убиты сулланцами. Красс и Цезарь — не исключение, таких было много. Но они пока еще не сила, их час не настал.

Так кто же остается? А остается тот, кто все эти годы считался истинным вождем марианцев, — Квинт Серторий.

Серторий в Испании, Серторий вне закона, против него воюет Гней Помпей. В Риме Сертория принято поносить на всех углах и на тех же углах проклинать. Он изменник, предатель, друг всех римских врагов и союзник проклятого Митридата.

…Суллу, тоже союзника проклятого Митридата, в свое время поносили ничуть не меньше, что не помешало ему вернуться в Рим и сильно убавить его народонаселение. Крикуны лишились не только языка, но и головы…

А теперь снова вспомним Плутарха:

Прежде я эту цитату лишь частично приводил, теперь же полностью. И что же мы видим? А видим то, что Квинт Серторий, несмотря на все проклятия и сенатские указы, оставался вождем марианцев. Ему пишут "весьма влиятельные римляне". "Весьма влиятельные" — это не рядовые сенаторы, это кто-то повыше.

Плутарх уточняет:

Итак, не просто "весьма влиятельные", но даже "наиболее влиятельные". Вспомним, что марианцем был консул Геллий, марианцем был Цезарь. Но это те, о ком мы знаем, имелись и другие. "Бывшие консулы" могли теперь управлять провинциями, занимать самые почетные кресла в Сенате. Недаром Помпей ужаснулся и велел письма сжечь.

…Но все-таки перед тем, как в огонь кинуть, он со всем этим компроматом, уверен, ознакомился. Ну кто бы на его месте удержался! Другое дело, в Риме Помпей с каменным лицом поспешил заявить, что ДАЖЕ НЕ ЧИТАЛ эту гадость. Корреспонденты Сертория из числа "влиятельных" все поняли и, конечно, оценили…

"Весьма влиятельные" и "наиболее влиятельные" не просто пишут врагу народа Серторию. Они зовут его в Италию, и, конечно, не просто зовут, но что-то конкретно советуют и предлагают. Что именно? Как уцелевшие марианцы могли помочь своему вождю?