Чтение онлайн

Закладывая широкие галсы, обусловленные причудливыми изгибами канализационных тоннелей, в направлении север-север-запад целенаправленно двигалась по этой реке поисковая эскадра. Флагманом шел огромный и мощный авианосец – тяжеловес Миша, в кильватере – лихой пиратский крейсер с размашистой надписью «Леший» по черному борту, третьим вздымал зловонные буруны выносливый эсминец Хорь, который тащил за собой чихающий и постоянно глохнущий легкий транспортник Бруно. Поскольку последний работал на коксе и спиртном, а и то и другое закончилось уже давно, то Бруно не только чихал и глох, но и подавал в полумраке гудки тревожной сирены.

Черная река громко плескалась под четырьмя парами ног, три из которых промокли насквозь. Путешествие длилось четыре часа, но, как и все остальное в жизни, подошло к концу, и они наконец оказались в недрах бомбера [7] ГО, которому по неофициальной диггерской шкале сложности была присвоена третья, «туристическая», категория.

Хорь и Леший основательно продрогли: они промочили ноги, к тому же периодически струйки воды с потолка попадали им за шиворот. Бруно вымок по пояс снизу и по грудь сверху – если раньше его грела распирающая тело чудодейственная неземная сила, то сейчас он замерз, сморщился, приуныл и постоянно чихал и шмыгал носом. Только Миша в своем понтовском снаряжении остался сухим и прекрасно себя чувствовал.

– Где ты эту «химку» взял? – раздраженно спросил Хорь. – В Керчи купил?

– Ну конечно, – кивнул Миша, осматриваясь. – Где же еще?

Бомбер имел площадь метров сорок, у стен стояли грубые, наспех сколоченные лавки, под потолком темнели дырчатые квадраты вентиляционных отверстий, овальные стальные двери с резинками уплотнителей и длинными ручками герметичных задвижек довершали картину. Если верить ежегодным отчетам городского штаба ГО, эти бетонные стены, деревянные лавки и железные двери в случае атомной войны способны спасти жизни двум сотням человек.

Для диггеров сам бункер никакого интереса не представлял, но Леший повел группу в пустую комнату, где по плану должен располагаться дизель-генераторный отсек. Сдвинув пустую железную бочку, он обнажил чугунную крышку люка.

– Это наша заначка, – сказал Леший.

– Там решетка дюймовая, – сразу отозвался Хорь, который, похоже, хорошо знал это место. – Или ты собираешься Бруно просунуть между прутьев? Его ж придется в трубочку скатать.

Он повернулся к карлику.

– Слышь, Короткий? Это уже цирковой номер! Не забудь надеть свое любимое трико.

– Пошел на х…! Я тебе не Короткий, ты, каланча дурнозасранная! – проорал Бруно. Он выглядел очень плохо.

Леший молчком сковырнул люк, убрал в сторону. Кивнул Мише – тот осторожно спустил вниз рюкзак, потом спустился сам. За ним последовали остальные. Как ни странно, но дышать здесь стало легче.

Широкий колодец внизу пересекался с забранной в бетонные кольца магистралью, вход в которую преграждала мощная арматурная решетка. Миша направил туда свой «мегалайт», яркий луч выхватил из темноты несколько метров пустынного бетона.

– Ну вот, мужики, – сказал Леший. – Это вход. Выход тоже должен быть. Это старый кагэбэшный бункер, магистраль не эвакуационная, иначе была бы шире. Следовательно, курьерская. А если магистраль курьерская, то должна вести на Лубянку и в Кремль. Я правильно рассуждаю?

– А какая нам разница, раз мы туда все равно хрен пролезем? – подозрительно молвил Хорь. – Эту решетку надо три дня пилить!

– Ты, Хорь, отстал от жизни, – ответил Леший. – Современные наука и техника творят чудеса. Ну-ка, Миша, давай…

Аджимушкайский партизан, он же Терминатор, достал из своего рюкзачка складные гидравлические кусачки, которые, если верить спецификации, могут перекусывать стальные прутья до трех с половиной сантиметров в диаметре.

Примерно так оно и вышло: за десять минут они бодро справились с двумя прутьями внизу, немного дольше потребовалось, чтобы стальные челюсти перегрызли преграду на полутораметровой высоте. Вырезанные прутья с лязгом упали на бетонный пол. В образовавшееся отверстие мог пролезть даже большой человек.

– Ну вот, Бруно, – объявил Леший. – Твой выход. Полезай.

Бруно посмотрел на него, потом заглянул в тоннель.

– Пошли вы на х… Я туда не полезу, – сказал он неуверенно. Его била дрожь. – Там крысы.

– Там триста «зеленых», – уточнил Хорь. – На которые можно купить много хорошего кокса.

– Четыреста, – шмыгнул носом Бруно.

– Кончай базар, – сказал Леший.

Рядом звякнуло железо – Миша швырнул кусачки обратно в рюкзак. Бруно раздулся, примеряясь к щели, но все равно прошел свободно. Осторожно выпрямился. Его макушка добрых полметра не доставала до ощетинившегося рыжеватой плесенью сводчатого потолка тоннеля. Потом Бруно резко обернулся и вцепился в прутья решетки так, что сталь загудела, – все решили, что последует очередная истерика, но он вдруг прокричал через решетку:

– Я Бруно Аллегро! Человек-звезда!..

– Держи, звезда, – Леший протянул ему Мишин «мегалайт» и свой мобильник. – И топай. Каждый шаг на камер у, понял? Она уже включена.

– Позвоню из Кремля, – пообещал Бруно.

– Давай-давай.

Бруно оскалился, сделал рукой непонятный жест, то ли попрощался, то ли еще раз всех послал, и двинулся в глубь тоннеля. Какое-то время оставшиеся в колодце провожали его взглядом, точнее, не столько провожали, и не столько его, сколько всматривались в постепенно открывающиеся в свете фонаря перед карликом недра бетонной кишки. Но потом тоннель повернул, и Бруно исчез.

Все молча отошли от решетки. Из волшебного Мишиного рюкзака появилась стальная бутыль не менее волшебного «Danzka Grapefruit», Леший сделал длинный глоток.

– Тоже в Керчи купил? – съехидничал Хорь.

– Нет, это здесь, в универсаме. Попробуй – очень хороший.

Но Хорь отвел рукой диковинную бутылку.

– Благодарствую. Я уж нашим диггерским коньячком перебьюсь как-нибудь.

Он основательно пристроил над решеткой комок бледной жвачки, сел в стороне на каменный пол и развинтил свою флягу. Леший вроде как хотел что-то сказать ему, но так и не сказал. Миша выключил фонарь, бросил перед собой зажженную спиртовую таблетку. Она вспыхнула неожиданно горячо и ярко, словно загорелся маленький огненный гейзер. Значит, откуда-то шел поток свежего воздуха. Леший и Хорь, как завороженные, молча уставились на огонь.