Чтение онлайн

– Подожди…

Она и сама была легко одета

– Нет, нельзя. Иди в дом, сейчас же…

Я позволил себя увести. На первом этаже было что-то вроде холодной прихожей, не холл, а так – ноги от снега обтрясти. Вот тут мы и присели – я со своими думками, Раиса со своим беспокойством обо мне. И надеюсь, что без третьего – товарища майора в наушниках…

– Ты какой-то не такой все последние дни – сказала вдруг Раиса Максимовна – изменился… даже говорить стал как то иначе.

Вот. То-то и оно. Никто не знает мужика лучше его жены. А какой-то не такой – это еще мягко сказано

– Какой?

– Не знаю… ты каким-то… суровым стал. Даже глядишь иначе.

– Я много думаю, Рая.

– О чем?

– О себе. О нас.

…

– О стране.

…

– Помнишь, Хрущев сказал, что к восьмидесятому году мы построим социализм? Ведь я тогда поверил. А ты? Поверила?

Раиса Максимовна повела плечом

– Наверное, да. Поверила – неуверенно сказала она

– А сейчас? Сейчас кто-то верит?

…

– Что с нами со всеми случилось, Рая? Почему мы больше ни во что не верим?

Раиса Максимовна посмотрела на меня

– Я верю.

– Ты – хорошо. А другие?

…

– Посмотри, хоть кто-то вспоминает что такое – быть коммунистом? Во что превратилась партия? Комсомол?

Раиса Максимовна смотрела на меня, явно не понимая

– Помнишь, Юрий Владимирович сказал в своем докладе. Мы не знаем общества, в котором живем. Боюсь, никто не понимает, насколько он был прав. Я не уверен, что это уже социалистическое общество.

Надеюсь, что тут прослушки все же нет.

– Рая, нужно изучать общество. Я не верю тем докладам, которые идут наверх, в политбюро. Не верю докладам КГБ и МВД. Я уже никому не верю.

– Да, но что я…

– Рая, ты же социолог. Настоящий. Сделать институт…

Раиса Максимовна удивленно посмотрела на меня

– Обвинят же

Да. Скорее всего.

– У тебя же остались связи с однокурсниками. Пусть не ты возглавишь.

Раиса Максимовна задумалась.

– Юра. Юра Левада. Он занимается прикладной социологией.

– Отлично. Когда сможешь связаться?

Я все никак не могу привыкнуть что тут нет ни электронной почты, ни скайпа, ничего такого. Человека тут можно не один день искать.

– Постараюсь побыстрее, если он в Москве.

– Только никто ничего знать не должен, поняла?

– Поняла, но… зачем он тебе?

– Хочу предложить создать что-то типа… службы общественного мнения при Политбюро. Чтобы постоянно опрашивали людей, проводили исследования, как они относятся к тем или иным нововведениям…

В СССР такой службы не было. Были, конечно, институты, занимающиеся обществом – но ни один из них не занимался оперативным реагированием и обработкой информации "с колес". Все были нацелены на исследование долговременных изменений.

Причин, почему не было такой службы, было две. Одна из них фундаментальная – в Политбюро, да и во всей КПСС были уверены, что история может идти только в одном, правильном направлении. Это породило очень опасную иллюзию того, что какие ошибки не совершай, все равно ничего не изменится, коммунизм выживет, и будет продолжать существовать. Вторая – в СССР не было конкурентных выборов, и как таковой не было рекламы. Потому в загоне была практическая психология, как воздействие на поведение людей. В США же прикладная психология сначала развивалась исключительно в направлении рекламы – как наиболее эффективно заставить людей купить твой товар. И только потом – методы коммерческой рекламы перешли в политику.

Но если мы не хотим выпустить ситуацию из-под контроля, как в реальной жизни произошло, такими инструментами, как психология, мониторинг общественного мнения, продвижение – надо заниматься уже сейчас. Потому что когда выйдет из-под контроля толпа, как в том же Андижане или Тбилиси, или начнут стрелять как в Карабахе – будет поздно.

Путин как говорят, каждый день получает результаты исследований общественного мнения. И не сказать, что это плохо.

– А разве КГБ не дает вам материалы?

– Дает, но не те. И не вовремя. Вот скажи, ты ходила по дворам в Ставрополье, опросами занималась. Сколько времени это заняло?

– Разве ты не помнишь? Больше года.

– Вот. А нам нужно принимать решения и получать результаты социологии по ним за несколько дней.

– Миша, это невозможно

– Почему. Если подумать, все возможно

Или в Америку на практику съездить

– И еще. Помнишь, был в вашей группе такой Мераб?

– Конечно.

– Это ведь Мамардашвили. Он сейчас кто? Кандидат? Доктор?

– Кандидат, по-моему

– Мне бы и с ним повидаться

– Но он же занимается историей. И философией. Совершенно не прикладными вещами

– Поговорить есть о чем.

…

– Да и просто… за чаем посидим. Вспомним старые времена.

На самом деле Мамардашвили мне был нужен, чтобы начать, пока концептуально, на философском уровне решать проблему грядущего распада СССР.

Жизнь подкинула мне задачку, на которую я и рассчитывать не рассчитывал – подселила в чужую голову, вместе с моими невеселыми знаниями и опытом. Я знаю, что СССР рухнет, и я знаю, что он рухнет не просто так. Причина тому – отнюдь не слабый Горбачев и своекорыстный Ельцин, если бы не было ни того, ни другого – он бы все равно рухнул или, по крайней мере, находился бы под угрозой распада. В СССР сформировались отдельные политические нации (и их, кстати, больше чем пятнадцать), и у них есть свое представительство. По сути это уже наполовину государства, только без дипломатического признания. И если просто действовать силой или, к примеру изменить конституцию, запретив выход – можно на выходе получить югославский вариант развода.